Мошенничество в платежной сфере. Бизнес-энциклопедия - Коллектив авторов

Дополнительным стимулом для быстрого расширения комбинированных атак через виртуальное пространство на клиентов ДБО кредитных организаций за последние два года стало повсеместное распространение смартфонов и компьютерных планшетов, оснащенных мобильными клиентскими компонентами ДБО. Открытость таких операционных систем, как Android, наряду со встроенными возможностями управления информационной безопасностью непосредственно клиентами-пользователями, сформировали дополнительную почву для компьютерных сетевых мошенничеств. Приемы здесь используются те же самые, что и в отношении клиентов интернет-банкинга, тем не менее клиенты охотно покупаются на обещания выигрышей или подарков, расставаясь с данными своей персональной идентификации, «впускают» в свои портативные устройства программы-трояны[73] и другое SpyWare, вынуждая банки проводить все новые расследования и в ряде случаев компенсировать потери. Однако везет таким образом далеко не всем клиентам, так что суммарный счет потерь, связанных с этой частью киберпространства, тоже идет уже на сотни миллионов долларов (по данным СМИ).

Наблюдаемый в современном мире массовый характер мошенничеств такого рода должен был бы, по идее, подталкивать руководство банков к активизации разъяснительно-предупредительной работы с клиентами ДБО, что, естественно, затруднительно при массовом обслуживании, когда счет числа клиентов идет на сотни тысяч и миллионы. Тем не менее это представляется в любом случае желательным, если банки не намерены наращивать свои затраты на судебные издержки, компенсационные выплаты и вообще расходовать свои ресурсы на разбор конфликтных ситуаций с клиентами и контрагентами. В итоге данная проблематика оказывается тесно связанной с недостатками в организации и осуществлении договорной работы с клиентами ДБО и оформлении контрактов с провайдерами, от которых оказывается зависимой надежность банковской деятельности.

Впрочем, самих клиентов ДБО это беспокоит нечасто, потому что интерес к содержанию договорных документов на ДБО проявляет не более 25 % клиентов банков, о чем свидетельствуют опросы населения. В этом проявляется невысокая правовая культура и сохранившиеся до сих пор у значительной части населения надежды на «государство, которое всегда защитит», и эту ситуацию банкам следовало бы учитывать, детально разъясняя клиентам ДБО содержание подписываемых ими договорных документов и те гарантии, которые им предоставляются (или не предоставляются). Причем желательно также убеждаться в том, что клиент правильно понял содержание договора, особенно если в нем активно используется специальная терминология из математического аппарата теории кодирования.

Банк России давно уже обратил внимание на рассматриваемые проблемы и инициировал разработку целого ряда рекомендаций для кредитных организаций (законодательные ограничения не позволяют, к сожалению, разрабатывать нормативные правовые документы, ориентированные на повышение эффективности и надежности применения ИТ и организации ДБО), имея в виду в том числе их работу с клиентурой. В качестве некоторых примеров таких документов[74] можно упомянуть следующие письма Банка России:

— от 07.12.2007 № 197-Т «О рисках при дистанционном банковском обслуживании»;

— от 31.03.2008 № 36-Т «О Рекомендациях по организации управления рисками, возникающими при осуществлении кредитными организациями операций с применением систем интернет-банкинга» (далее — 36-Т);

— от 30.01.2009 № 11-Т «О рекомендациях для кредитных организаций по дополнительным мерам информационной безопасности при использовании систем интернет-банкинга»;

— от 02.10.2009 № 120-Т «О памятке “О мерах безопасного использования банковских карт”»;

— от 26.10.2010 № 141-Т «О Рекомендациях по подходам кредитных организаций к выбору провайдеров и взаимодействию с ними при осуществлении дистанционного банковского обслуживания»;

— от 01.03.2013 № 34-Т «О рекомендациях по повышению уровня безопасности при использовании банкоматов и платежных терминалов» и т. п.

Все эти документы ориентированы на защиту интересов клиентов кредитных организаций и самих этих организаций от ППД в киберпространстве. К сожалению, не всеми этими организациями в должной мере уделяется внимание тем документам Банка России, которые не могут по своему статусу считаться нормативными. Да и «массовость» ДБО не позволяет в ряде случаев реализовать полноценный индивидуальный подход даже тем банкам, которые располагают крупными колл-центрами и большим количеством персонала в своих офисах. Впрочем, ситуация постепенно меняется в лучшую сторону, поскольку Банк России в последние годы проводит активную работу по повышению «финансовой грамотности» населения страны.

3.3. Организация противодействия противоправной деятельности в условиях применения технологий электронного банкинга

Изложенное выше теоретически должно было бы подталкивать руководство кредитных организаций к тому, чтобы при принятии решения о внедрении какой-либо системы ДБО предварительно изучать особенности конкретной ТЭБ и информационно-телекоммуникационных систем, которые ее реализуют (то есть формируемого ИКБД и его состава), с позиций определения возможностей адекватного сопровождения ордеров клиентов на выполнение транзакций, самих транзакций, их результатов (включая выявление сомнительных операций, мошенничеств, хищений конфиденциальной информации и определение выгодоприобретателей, а также попыток взлома компьютерных систем). К этому примыкает и анализ систем ДБО на уязвимость к тем или иным видам ППД со стороны его клиентов.

В связи с этим в упоминавшейся выше работе БКБН о консолидированном управлении рисками, связанными с невыполнением принципа ЗСК, дополнительный акцент сделан на контроле над транзакциями клиентов, которые могут иметь связанный характер. Пропагандируемый «групповой подход» имеет важное значение потому, что клиенты-злоумышленники могут действовать через разные каналы доступа к информационно-процессинговым ресурсам банка — разные СЭБ, филиалы, дополнительные офисы, а также объединяться в рамках хозяйственно-экономической деятельности (о чем говорится и в материалах ФАТФ). Поэтому в современных условиях целесообразно отслеживать также такие возможности, как дробление сумм переводимых финансовых средств (например, до неконтролируемых в связи с установленным пределом в 15 000 рублей), использование разных каналов ДБО (на основе комплексного анализа СИ и маршрутной информации в ее составе[75]), сомнительные операции между счетами юридических и группы физических лиц, близкие по времени двунаправленные крупномасштабные переводы, которые могут свидетельствовать об откатах или использовании клиентов ДБО и их счетов в качестве так называемых мулов (то есть о задействовании их счетов в качестве транзитных для сокрытия целевых противоправных финансовых транзакций), работе межрегиональных преступных группировок и т. п.

Кроме того, кредитная организация, дистанционно предоставляющая банковские услуги, может оказаться ненадежной именно с точки зрения своих клиентов или незаметно для себя вовлеченной в ППД (особенно в случаях массового ДБО) и при необходимости выявления в соответствии с законодательством операций, подлежащих обязательному контролю, как говорится, «на проходе» (то и другое связано с репутационным, правовым и даже стратегическим рисками), если ее руководство недостаточно осознает необходимость обеспечения соответствия деятельности «своей» организации теперь уже трем основным принципам:

1. Знай своего клиента.

2. Знай своего работника.

3. Знай свои технологии.

В последнее время на федеральном уровне усиливается акцент на борьбе с противоправной деятельностью в рамках ПОД/ФТ, что необходимо учитывать высокотехнологичным банкам, чтобы не оказаться незаметно для себя в числе нарушителей Закона № 115-ФЗ. Надежная политика и процедуры для реализации принципа ЗСК не только содействуют, как пропагандирует БКБН, общей безопасности и надежности банков, но также защищают целостность банковской системы за счет снижения вероятности превращения банков в транспорт для отмывания денег, финансирования терроризма и другой ППД.