Там, где живут ангелы (СИ) - Янова Екатерина

Только приземлившись, внутренние противоречия набросились на меня вновь, душу сковало ледяными тисками. Чужие любопытные взгляды, посторонние звуки. Все это обрушились с удвоенной силой, вновь прибивая к земле. Похоже, Глеб почувствовал все это, он вообще все чувствовал. Часто нам не нужен был ни планшет, ни слова, мы без этого понимали друг друга. Так произошло и сейчас, за что я ему очень благодарна, потому что он быстро укрыл меня от всех в безопасной тишине салона машины. Сейчас мы мчали домой, где я просто мечтала спрятаться от всех с любимым мужчиной.

В квартире мне сразу стало спокойнее, и дико захотелось есть. В городе кусок в горло не лез, да и вообще, я не привыкла кушать то, что готовила не сама. Поэтому я сразу отправилась на кухню. В холодильнике было много готовой еды. Я схватила чашку с салатом и стала наяривать ложкой оливье, даже не озаботившись сервировкой. Глеб застал меня за этим постыдным занятием.

- Ого! А говорила, что не голодная, - он подошел, выхватив у меня ложку, и  отправил себе в рот порцию салата.

- Отдай! - возмутилась я и замерла. Я снова заговорила. И сейчас это опять получилось совершенно непринужденно. Хотя в машине, пока ехали, Глеб несколько раз просил произнести хоть что-то, но у меня не получалось. Я не могла понять, что сделать, чтобы вытолкнуть из себя звук. А сейчас даже не думала ничего говорить, оно само получилось.

Глеб замер на секунду, но ничего не сказал. Молодец. Решил не заострять внимание. Понял, что мне так лучше. Только набрал еще ложку салата и отправил в рот, следующей же принялся меня дразнить. Подносил ее к моим губам, но в последний момент убирал. Почему-то меня это дико возмутило. Я хотела взять другой прибор, но он не позволил. Оттеснил меня в угол.

- Ну же. Непослушная девочка. Я тебя обязательно покормлю, если ты попросишь! Давай! Скажи, что проголодалась.

Упрямо машу головой, отворачиваюсь, Глеб отставляет чашку с салатом, и зажимает меня в углу еще крепче. Начинает водить губами по шее.

- Тогда я съем тебя! - он легко прикусывает кожу, тут же зализывая языком. Урчит мне в ухо, а я уже и правда не думаю о еде. Во мне просыпается совсем другой голод, о котором раньше я не знала. Только Глеб не торопится его утолять, наоборот, распаляет сильнее своими неспешными ласками, водит по шее нежными губами, шепчет на ухо сводящие с ума слова. Дыхание мое срывается, я сама не понимаю, как оказываюсь сидящий на столе, новая футболка уже на полу, лифчик сдвинут вверх, и его губы посасывают и целуют грудь. Прикусывают сосок, дуют на него, от чего я начинаю ерзать и просить большего. Но Глеб, кажется, решил растянуть пытку до бесконечности. Новые джинсы меня уже бесят, хочу, чтобы он их снял, но Глеб только расстегивает молнию и запускает пальцы в уже влажное белье. Только это не то, чего я хочу. Я ерзаю, жестами показывая, что хочу переместиться в спальню. Глеб же, как будто резко отупел! Не слышит, не обращает внимания на мои метания, продолжая доводить до безумия. И только потом я понимаю, что он задумал:

- Сегодня все будет так, как ты захочешь, но тебе нужно меня об этом попросить! Словами.

Чёрт. В таком состоянии я вообще едва ли что-то вспомню, а уж как говорить и подавно! А он продолжает мучить мою грудь, руками ласкает между ног, но как специально не так, все мимо, все не то! Я пытаюсь переместиться сама, но он снова убирает руки. Гад!

- Что не так? Скажи! Ты можешь, - не могу! Как он не понимает, что не могу!

Глеб все же подхватывает меня под ягодицы и несет в спальню, стягивает джинсы, забирается сверху. Начинает откровенно потираться об меня восставшей плотью, ласкает так, как я мечтала, но потом резко останавливается. Удовольствие ускользает. А он начинает новый круг мучений. После очередного разочарования я уже зло шиплю, почти рычу.

- Да! Я хочу слышать, как ты меня хочешь. Говори! - требует он.

Дыхание срывается, я чувствую его горячую плоть, которая готова ворваться в меня, но нет. Он не дает мне желаемого, того, к чему сам меня уже приучил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Бьюсь в его руках, задыхаюсь, мотаю головой, потому что его пальцы снова доводят до грани и останавливаются.

- Глеб! - возмущенно выдаю я.

- Что? Говори. Как ты хочешь?

- Сделай это!

- Что?

- Войди в меня, черт возьми! Пожалуйста! - последнее слово выдыхаю со стоном, потому что он, наконец, делает то, что я просила, заполняя тянущую пустоту внутри, заменяя неудовлетворенное желание эйфорией от его резких толчков. Боже! Да! Кажется, это я тоже выкрикнула. Или мне показалось? Нет, не показалось. И Глеб продолжает упорно шептать:

- Да, покричи, моя девочка, покричи. Моя малышка. Какой у тебя сексуальный голос.

И я слушаюсь, ничего не могу с собой поделать. Кричу его имя, шепчу о любви, прошу ласки. На мои слова Глеб реагирует даже острее, чем на прикосновения. От этого и я получаю неописуемое удовольствие. Ведь когда хорошо любимому человеку, это дарит счастье!

Наша сказка продолжалась, но я чувствовала, это ненадолго. Я видела, Глеб что-то задумал, и каждую минуту ждала, что он заведет разговор о моем возвращении в деревню. Но пока он молчал, а меня все больше одолевали беспокойные мысли. Он часто сидел за компьютером, набирая какие-то непонятные символы на синем фоне. Потом он рассказал, что это и есть компьютерная программа. Даже пытался объяснить основы "объектно-ориентированного" программирования. Так он сказал, но я ничего не поняла. Для меня это всего лишь куча непонятных слов: циклы, процедуры, регистры. Ужас! А еще Глеб часто наблюдал за людьми в своем офисе. Оказывается, у него был доступ к камерам. Тут даже я разобралась и, наконец, узнала, как он заметил меня в тот день около "Альтрона".

Как-то раз на камере я заметила женщину, ее легко было узнать. Его жена. В жизни она была ничуть не хуже, чем на фото, но теперь я смотрела на нее другими глазами. Да, с грудью и губами, пожалуй, перебор. А еще я наблюдала за Глебом. Взгляд его заметно помрачнел, особенно, когда рядом с Ириной он заметил другого мужчину в костюме. Его я тоже видела в то утро около "Альтрона". Парочка прошла через холл и направилась в кабинет. Там они о чем-то долго разговаривали. Глеб внимательно слушал их разговор, потом убрал наушники и какое-то время сидел задумчиво, просто смотрел на переговаривающуюся парочку. Было очевидно, что они больше, чем друзья. Возможно, любовники. Хотя сейчас они спорили. Мне безумно хотелось отвлечь Глеба от тяжелых мыслей, а еще выспросить подробности про его жену. Да, мне было интересно. Только говорить по-прежнему получалось не всегда. Как и раньше, иногда это выходило непроизвольно, но когда я осознанно хотела что-то сказать, бывали осечки. Но Глеб специально не давал мне планшет все эти дни. Он всегда терпеливо ждал, пока я настроюсь и смогу произнести нужную фразу. Сейчас я подошла к Глебу со спины, он притянул меня на колени, уткнулся в мои волосы. Я знала, так он успокаивается. А потом все же решилась заговорить.

- Хочу спросить.

- Спрашивай.

- Почему вы развелись с женой?

Тяжелый вздох, не хочет говорить об этом и все же начинает:

- Причин было много. Нам вообще не стоило жениться.

- Она тебя любила? - Глеб горько усмехается.

- Ты знаешь, я думаю, она любила и любит только себя. Очень любит.

- А ты?

- А что я. Мы уже говорили об этом. Тебе не стоит переживать об Ирине. Мы с ней оказались совершенно разными. У нас из общих интересов было - ничего, - его слова заставляют меня поникнуть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Мы с тобой тоже очень разные, - грустно говорю я.

- Нет, Мила. Это другое. Мы с тобой разные, но нам интересно узнавать друг друга ближе. Мы делимся интересами, разговариваем. Ты слушала про языки программирования и основы создания баз данных с увлечением, хотя ничего не поняла, а я с удовольствием узнал, какие книги ты любишь, хотя тоже едва ли побегу их читать. С Ириной же мы жили в разных мирах. Для нее главное в жизни - ее тело, ее благополучие. На остальных ей плевать. Семья для нее интересна только как источник финансовых доходов. Она даже детей не хотела, боялась фигуру испортить. А еще, она мне изменяла. И знаешь, когда я об этом узнал, для меня стало очевидным, что давно нужно было разводиться. И даже не из-за самой измены. Да, мне было противно это увидеть, но мои внутренние ощущения лишний раз показали, что чувств к Ирине нет. Она реально стала похожа на куклу, бездушную, резиновую куклу. Поэтому я еще раз говорю, тебе переживать о ней не стоит. А вот опасаться, это да. Я не хотел говорить, но все-таки скажу. Она причастна к покушению на мою жизнь, это как минимум.