Беспощадный король - Айви Торн

Я представляю, что это Афина на другом конце дула.

Медленно, с трудом осознавая, что я на самом деле делаю, я заставляю себя подняться на ноги.

— Сядь, сынок. — Мой отец сердито смотрит на меня. — Я с тобой ещё не закончил...

— Нет, закончил. — Горечь в моём голосе пугает даже меня самого. — Мне надоело быть обязанным семейному наследию. Меня тошнит от того, что мне указывают, кого трахать, кого убивать, на ком жениться, как извращённые обряды и вечеринки.

Мой отец застыл на месте, потрясённо уставившись на меня. Он не произносит ни слова, как будто застигнут врасплох, и я в полной мере пользуюсь этим, чтобы броситься вперёд.

— Я чертовски ненавижу Уинтер Ромеро, — говорю я ему прямо. — Я не хочу на ней жениться, я не хочу с ней трахаться, я не хочу иметь от неё детей. Я бы не хотел, чтобы она была рядом со мной, будь у меня выбор. И это только первая из вещей, с которыми я, чёрт возьми, больше не хочу иметь дело. Теперь я сам принимаю решения. И убийство Кейда никогда не будет одним из них.

Он, кажется, немного приходит в себя и свирепо смотрит на меня.

— Ты бы предпочёл Афину? — Ехидно спрашивает он, в его голосе слышится насмешка. — Девушку, которая позволила другому парню, твоему предполагаемому «брату», трахать её на глазах у большей части университетского городка? Девушку, которая показала, что не уважает ни тебя, ни наши традиции, ни нашу семью?

Я пожимаю плечами, отходя от стола и задвигая стул обратно под него. Я больше ни секунды не останусь в этом грёбаном доме.

— По крайней мере, Афина знает, кто она такая, — решительно заявляю я. — По крайней мере, она сама принимает решения. И теперь я тоже буду таким.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда я разворачиваюсь на каблуках и выхожу из столовой. Я слышу звук отодвигаемого стула моего отца, его голос зовёт меня вслед, выкрикивая моё имя, но я не оборачиваюсь и не смотрю назад. Я продолжаю идти, выхожу из дома на свежий осенний воздух и направляюсь к своей машине, которая ждёт меня на круговой подъездной дорожке.

Я стискиваю зубы от подступающей головной боли, когда сажусь на водительское сиденье и завожу двигатель, моя голова пульсирует от прилива адреналина. Как бы я хотел, чтобы сейчас рядом со мной была Афина, чтобы я мог приказать ей снять напряжение, приказать ей отсосать мне, как она это сделала в тот день, когда мы вышли из загородного клуба.

Я никогда не был бунтарём. Кейд всегда был злым, Джексон всегда был непокорным. Я был тем, кто соответствовал всем требованиям, элегантным и утончённым, ни один волосок не выбивался из причёски, на моей униформе не было ни единой морщинки, я был предан своей семье и традициям, в которых вырос. Но проходит минута, и мой гнев растёт, вместо того чтобы утихнуть, и я понимаю, что вот-вот полностью покончу со всем этим.

Мой отец заставил меня убить человека через несколько недель после окончания старшей школы. Я понимаю, что это полный пиздец, мои руки сжимаются на руле, а нога давит на газ, машина набирает предельную скорость, и я продолжаю ехать обратно в кампус.

Джексон всегда был единственным, кто говорил о том, что жизнь могла бы быть другой без этих обязанностей, кто не хотел иметь ничего общего с нашим наследием или городом. Но я смотрел на это по-другому. Я не хотел уезжать, но сейчас я не могу не задаваться вопросом, есть ли возможность, чтобы все было по-другому для всех. Если то, как всё делалось всегда, не обязательно было так, как должно быть.

Я вдруг вспомнил, как в пятнадцать лет увидел обнажённую спину Кейда в школьной раздевалке. Он всегда старался не переодеваться у всех на глазах, и я всегда думал, что он просто стесняется. Но однажды, когда он думал, что никто не видит, он снял рубашку, и я мельком увидел черные и синие рубцы на его спине, покрытые струпьями, пересекающие старые зажившие шрамы.

При виде этого меня чуть не стошнило. По выражению его лица я понял, что лучше ничего не говорить и не спрашивать, откуда взялись эти отметины. Я отвернулся и так и не узнал, что он подумал о моей реакции. Я только знаю, что позже, когда я вспоминал об этом, став взрослым, мне казалось, что это трусость. Отказываться заступиться за него сейчас, когда мой отец, похоже, полон решимости добиться превосходства в нашей семье любой ценой, кажется, ещё более трусливым поступком.

К тому времени, как я подъезжаю к дому, моё настроение становится особенно мрачным. Оно становится ещё мрачнее, когда я вижу припаркованный там белый автомобиль с откидным верхом и знакомую рыжеволосую девушку в джинсовой мини-юбке, прислонившуюся к нему.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Рычу я, прежде чем выскочить из машины, свирепо смотрю на неё и захлопываю водительскую дверь. — Никто тебя сюда не приглашал, Уинтер.

— Разве так принято разговаривать со своей будущей женой? — Она откидывает волосы и улыбается мне. — Я пришла поговорить с тобой о том, что произошло на вечеринке. Я бы приехала раньше, но слышала, что вы были так заняты, ухаживая за своей избитой питомицей. Честно говоря, всё было бы намного проще, если бы она просто умерла. Ты согласен?

Я никогда в жизни не двигался так быстро. Спортсмен — Кейд, а не я. Но отношение Уинтер только раздувает пламя, которое горит у меня внутри прямо сейчас, горячее и злое.

— Нет, — шиплю я, обхватывая её рукой за горло и прижимая к машине, надавливая достаточно сильно, чтобы донести свою точку зрения. — Я не согласен. И если ты до сих пор не поняла, что я не потерплю, чтобы с Афиной плохо обращались, думаю, тебе понадобится ещё один урок.

Уинтер пристально смотрит на меня, в её глазах нет страха, который я надеялся увидеть.

— Ты наказал Афину за то, что она сделала именно то, что ты делаешь сейчас, — с трудом выговаривает она, её голос прерывается из-за давления на горло. — Меня уже тошнит от того, что меня прижимают к поверхностям.

— Тогда, возможно, тебе стоит следить за своим языком. — Я свирепо смотрю на неё. — Ты могла бы спросить Афину, что я делаю с симпатичными девушками, которые болтают без умолку, — мой взгляд скользит по её лицу. — Ты похожа на девушку, у которой на лице было приличное количество спермы, но моей