Книга-2: Доктор из Лхасы - Лобсанг Рампа

Еще больше сбавив высоту, я увидел едва различимую на фоне реки полоску песка. Теперь я кружился над ней, как ястреб в поисках добычи, постепенно теряя высоту. Песчаная отмель становилась все больше и больше. Скоро я заметил на ней трех мужчин, ошеломленно глядящих вверх на меня. Все трое. По Ку, его друг и Хуанг, признались мне впоследствии, что не надеялись увидеть меня живым. Однако теперь я был уверен в своих силах, даже, можно сказать, чрезмерно самоуверен. Поднявшись в воздух, я полетал вверх ногами и снова отыскал Чунцин. Теперь, думал я, во всем мире не сыщешь пилота лучше меня.

Внезапно я почувствовал резкую боль в левой ноге, в том ее месте, где был большой шрам со времен пожара в монастыре. Повинуясь неосознанному импульсу, я потер это место на ноге. Самолет закачался и сущий ураган ударил мне в левую щеку. Нос ушел вниз, крылья начали трястись, а весь самолет стремительно скользнул на крыло. Я снова добавил газу и что было мочи потянул за рычаг управления. Самолет вибрировал, а крылья так трясло, что, казалось, они вот-вот отвалятся! Но каким-то чудом они уцелели. Самолет стал на дыбы, как необъезженная лошадь, а затем перешел в горизонтальный полет. Мое сердце громко стучало от напряжения и страха.

– Что ж, опять тебе повезло, – сказал я себе. – Теперь тебе осталось посадить его. Как это сделать?

Река здесь была шириной с милю. Мне же казалось, что она не шире нескольких дюймов, а полоска песка, на которую я должен был сесть, была вообще едва заметной. Я описал круг в воздухе, размышляя о том, что мне делать. Я вспомнил, что мне говорили о посадке самолетов. Оглядевшись вокруг, я заметил в одном месте костер и по дыму определил, куда дует ветер. Я знал, что садиться следует против ветра, который в данном случае дул против течения реки. Поэтому я повернулся и пролетел несколько миль вверх против течения реки, а затем направился в обратную сторону, по течению реки и против ветра.

Подлетая к Чунцину, я сбросил газ. Самолет опускался все ниже и ниже. Однако я переусердствовал с уменьшением оборотов двигателя, отчего машина почти остановилась, покачнулась и начала падать вниз, как камень. При этом мне показалось, что мое сердце и желудок остались висеть на облаках. На этот раз я довольно быстро справился с трудностью, добавив газу и оттянув на себя рычаг управления. Однако мне пришлось еще раз зайти на круг, пролетев несколько миль против течения реки, и начать все сначала. Я уже устал от постоянного напряжения и жалел о том, что впутался в эту историю. Одно дело подняться в воздух, думал я, а совсем другое – сесть на землю и притом не разбиться.

Рев мотора стал монотонным. Мне было приятно снова видеть приближающийся Чунцин. Теперь я уже летел на небольшой высоте и продолжал снижаться дальше. Подо мной несла свои воды широкая река, а по ее берегам высились белые скалы, которые в лучах вечернего солнца потемнели и отсвечивали зеленым. Я приближался к такой узенькой песчаной отмели в центре столь широкой реки! Как бы мне хотелось, чтобы эта полоска песка была пошире и подлинней!

На отмели возбужденно прыгали и махали руками три маленькие фигурки. Я принялся наблюдать за ними с таким увлечением, что полностью позабыл о необходимости вести самолет на посадку. Когда же я вспомнил, было уже слишком поздно, и полоска осталась далеко позади хвостового костыля самолета. Мне ничего не оставалось делать, как вздохнуть и снова потянуть за этот опротивевший рычаг газа с тем, чтобы набрать скорость. Затем я снова взялся за рычаг управления и стал поднимать самолет вверх, делая крутой поворот влево. И опять я полетел против течения реки на очередной круг, чувствуя бесконечную усталость. Вид Чунцина с воздуха и вся окружающая панорама казались мне самым противным зрелищем в мире.

И снова я летел против ветра вдоль течения реки. Справа от меня был очаровательный пейзаж. Солнце садилось за горизонт. Оно было красным и очень большим. Оно садилось. Это напомнило мне о том, что я тоже должен как-то сесть на землю. Я подумал, что, возможно, разобьюсь при посадке и погибну, но при этом я чувствовал, что еще не готов присоединиться к богам и что мне еще многое предстоит совершить в этом мире. Это напомнило мне о Пророчестве. Я успокоился, потому что знал теперь, что мне ничто не угрожает. Это Пророчество! Разумеется, я приземлюсь успешно, и все будет хорошо.

Думая обо всем этом, я чуть было не забыл о Чунцине. Он простирался рядом со мной под левым крылом самолета. Я легонько отпустил рычаг газа и убедился, что желтая песчаная полоска лежит прямо по курсу. Я и дальше сбавлял высоту. Самолет медленно снижался. Находясь на высоте десять футов над водой, я отпустил рычаг газа полностью, и мотор заглох. Для того чтобы избежать воспламенения самолета, если я вдруг разобьюсь, я отключил зажигание на панели управления.

Очень, очень медленно я отводил рычаг управления вперед с тем, чтобы самолет опустился еще ниже. Прямо перед собой я увидел окруженную со всех сторон водой полоску песка и устремился к ней. Потом еще мягче я потянул рычаг управления на себя. Самолет дернуло, толкнуло, а затем он подпрыгнул. И снова рывок, толчок и прыжок, за которым последовал ужасный скрежет. Мне показалось, что все разлетается на куски. Однако скоро все стихло. Самолет стоял на земле. Он сам посадил себя.

Некоторое время я не двигался, все еще с трудом представляя себе, что все закончилось успешно и что рев мотора давно уже стих, а шум раздается лишь у меня в ушах. Я огляделся по сторонам. По Ку, другой пилот и Хуанг с раскрасневшимися лицами подбежали ко мне и замерли возле кабины. По Ку посмотрел на меня, на самолет, а затем снова на меня. Затем он побледнел и облегченно вздохнул. После стольких волнений он не мог даже сердиться.

– Теперь все ясно, – сказал он после длительного молчания. – Тебе придется поступить в армию. В противном случае мне несдобровать.

– По рукам, – ответил я. – Меня это вполне устраивает. Летать на самолете совсем не сложно. Но мне все же хотелось бы научиться летать по всем правилам!

По Ку снова покраснел, а затем засмеялся.

– Ты родился летать, Лобсанг Рампа, – сказал он. – В свое время у тебя будет возможность обучиться всему как следует.

Это был первый мой шаг к тому, чтобы покинуть Чунцин. Как хирург и как пилот я найду себе работу где угодно.

Позже в этот день, когда обсуждали происшедшее, я спросил По Ку, почему, если он так сильно волновался, он не поднялся в воздух на другом самолете, чтобы показать мне в воздухе, как управлять самолетом.

– Я так и сделал бы, но ведь ты улетел со стартером, без которого я не мог завести другой самолет, – ответил он.

Хуанг, разумеется, рассказал эту историю своим друзьям. То же самое сделали По Ку и его друг. В результате через несколько дней все в колледже и госпитале только обо мне и говорили. Это мне очень не нравилось. Доктор Ли официально объявил мне взыскание, а неофициально поздравил меня. Он сказал, что в молодые годы сделал бы то же самое.

– Однако, Рампа, тогда не было самолетов, – продолжал он. – Мы могли лишь ходить пешком или ездить на лошади. Кто бы мог подумать, что этот молодой тибетец окажется таким бесстрашным и удивит старика-ректора так, как его еще никто в жизни не удивлял. Скажи, Лобсанг, как выглядели их ауры, когда ты кружился над ними, а они думали, что ты вот-вот упадешь и разобьешься?

Он весело смеялся, когда я сказал ему, что они были насмерть перепуганы, и поэтому их ауры превратились в компактные бледно-голубые пятна, кое-где испещренные темно-бордовыми полосками.

– Я рад, что в небе не было никого, кто мог бы посмотреть на мою ауру, – добавил я. – Представляю, какой ужасной она была. Я не думал о ней тогда, но чувствовал ее.

Вскоре меня нашел представитель генералиссимуса Чан Кай Ши. Он предложил мне поступить в китайскую армию и начать учиться в летной школе.

– Если японцы не оккупируют нашу страну в ближайшие годы, мы создадим эскадрилью особого назначения, в составе которой будут служить пилоты-врачи. Эти люди смогут вылетать на места катастроф и оперативно помогать пострадавшим на месте события.

Так и получилось, что у меня появилось кроме медицинского колледжа еще одно место учебы. Мне пришлось изучать не только обращение крови, но и обращение горючего в двигателе внутреннего сгорания. Наряду с устройством человеческого тела я познакомился с устройством летательных аппаратов. И то, и другое было мне очень интересно. К тому же эти предметы имели между собой много общего.

Шли годы. Вскоре я стал квалифицированным врачом и опытным пилотом, работая в госпитале, а в свободное время летая на самолетах. Хуанг не разделял моего увлечения авиацией. Его нисколько не интересовали полеты высоко в небе, а одна лишь мысль об аэроплане заставляла его бледнеть. По Ку же стал моим верным другом, и мы с ним неоднократно убеждались в том, что вместе представляем собой очень неплохой коллектив.