Тайны Дома Крю. Английская пропаганда в Мировую войну 1914-1918 гг. - Кэмпбелл Стюарт

Что ни угрозы, ни обещания вознаграждения не могли достигнуть сдачи листовок Главной квартире, ясно вытекало из показаний военнопленных за последние четыре месяца военных действий, а также из того, что большинство военнопленных имели при себе английские листовки. Среди вопросов, которые возбуждали их особое внимание, были: ответственность Германии за возникновение войны, за применение ядовитых газов и за обстрел неукрепленных населенных пунктов; затем безуспешность атак цеппелинов и подводных лодок при попытках воспрепятствовать доставке продовольствия и войск, далее, прибытие на фронт американских войск, военные цели союзников, сравнение продовольственного вопроса в Германии, с одной стороны, и в Англии, с другой стороны; выдержки из германских социалистических газет. Жители вновь занятой территории подтверждали успех пропаганды среди германских войск и указывали на падение духа и увеличение числа дезертиров, которое приписывали пропаганде.

Политики и газеты были также очень взволнованы и подняли громко голос в пользу создания организации по контрпропаганде. Г-н Ф. Штосингер изобразил в «Frankfurter Zeitung» английскую пропаганду как «сложнейшую и опаснейшую из всех» и привел неисчислимое количество мероприятий. Военный министр генерал фон-Штейн достаточно смело признал, что «в пропаганде враг, несомненно, сильнее нас» («Berliner Morgenpost» от 25 августа 1928 года). Другие признания мы находим, например, в «Rheinisch-Westfälische Zeitung», где говорится:

«Во всяком случае английское министерство по пропаганде работало энергично; если бы мы в нашей пропаганде развили такую же деятельность, то многое, быть может, обстояло иначе. В этой области, однако, мы должны признать, что мы были неподготовлены, но мы надеемся, что теперь мы кое-чему научились». [85] 

«Deutsche Tageszeitung» писала:

«Мы, немцы, имеем право гордиться нашим генеральным штабом. Мы чувствуем, что генеральному штабу наших врагов далека до него, но мы также чувствуем, что враг имеет великолепный генеральный штаб по пропаганде, в то время как у нас такого совершенно нет».

Беспрестанно происходили стремительные и жестокие атаки. Разоблачения английской пропаганды вызвали острую нервность, благодаря которой возникли дикие слухи, распространявшиеся по Германии. Их происхождение приписывали учреждению, во главе которого стоял лорд Нортклифф. В своей речи, произнесенной в августе 1918 года в Баварской палате депутатов, баварский военный министр генерал Гелинграт заявил:

«Эти слухи не что иное, как результат энергичной и целесообразной агитации, которую ведут наши противники через своих агентов внутри нашей страны».

Г-н Купфер, редактор «Berliner Anzeiger» назвал это «фантастической» («Karnevalistisch») бурей, направленной на дух, «идеологическим террором и преступной безответственностью» и продолжал:

«Главное — необходимо знать источник этих слухов, и помнить о целях этих слухов. Их целью является деморализация нас и осуществление того, что при нормальных условиях было бы только плохим сном. Нужно быть слепым, чтобы не видеть, что все это исходит от той английской организации, которая была создана в целях разрушения германской нервной системы путем бесстыдной и бессовестной лжи. Разве личность лорда Нортклиффа, великого шефа пропаганды английской тыловой армии, не пригвождена навсегда историей к позорному столбу?

Сомневается ли еще кто-либо в целях этой пропаганды? Разве всякий не знает, что генералиссимус этой кампании лжи имеет в своем распоряжении неограниченные денежные средства для того, чтобы иметь возможность направлять по нейтральным путям потоки лжи с дьявольской и с почти внушающей уважение ловкостью? Разве всякому не ясно, что пропаганда лорда Нортклиффа слишком хитра, чтобы работать путем простых газетных сплетен, которые можно легко опровергнуть, и поэтому пользуется гораздо более тонким способом, а именно вызывает в нашей стране и у наших союзников беспокойство, нервность и волнение путем устной передачи слухов любым способом. Для этой цели систематически нанимаются оплачиваемые негодяи. Этого сорта люди распространяют в Германии дикие слухи и вносят сумятицу в наше понимание военных событий. Это — голые факты. Это следует помнить, прежде [86] чем передавать дальше пропаганду Нортклиффа путем пересказа, как евангелия, необоснованной болтовни прачек».

В Гамбурге дела обстояли таким же образом, ибо влиятельный морской орган печати «Ганза» сообщал 14 сентября следующее:

«Слава богу! Наконец-то мы начинаем понимать, чего требует данный момент войны, чего от нас, как немцев и граждан, требует наш долг. Трусость, недовольство, уныние, упадок духа и ворчание — это мы встречаем на каждом шагу, но мы не знали, откуда исходило это нарастание вредных фантазий. Мы не понимали, что означали эти тайные перешептывания о неблагоприятных известиях с фронта, эти преувеличенные сообщения, разукрашенные несчастьем и передававшиеся из уст в уста. Одни слышали об одном, другие о другом, но всегда это было плохим, о положении на фронте более точно ничего нельзя было узнать. Это были всегда предположения, которые оказывались химерами, как только в них докопаешься. Они были первопричиной жалкого непротивленчества. И все-таки они были налицо, они нас невидимо окружали, выводили наше душевное равновесие из состояния покоя, омрачали наше настроение, как эпидемия, как ядовитые бациллы летали они по всем направлениям в нашей германской атмосфере. Откуда они появились, кто ввез их к нам? Сегодня мы это знаем. Сегодня мы можем распознать происхождение этой подавленности германской воли. Это — давно провозглашенный поход Антанты против общественного мнения, который ведется против нас под руководством Англии и в особенности под руководством этого безбожного бессовестного негодяя Нортклиффа».

В «Kölnische Volkszeitung» от 11 сентября письмо с фронта сообщает следующее:

«Воззвания, которые имеют целью возбудить недовольство и отчаяние или дать врагу перебежчиков, тысячами разбрасываются в некоторых населенных пунктах и их окрестностях. Этот способ борьбы имеет особенное свойство действительно вызвать недовольство и отчаяние. В воззваниях мы встречаем утверждение, что Гинденбург раньше считался божеством, что, однако, его лавры начинают блекнуть, что становится понятным благодаря ежедневным успехам неприятеля, далее, что наши солдаты лишились храбрости, что целые роты перебегают к неприятелям и тому подобное».

В другом письме, адресованном той же газете от 20 августа, говорится:

«Наши враги за последнее время очень ревностно сбрасывали воззвания. В мои руки попали два воззвания, и нет сомнения, что наши враги нас и в этой области превосходят, ибо воззвания так искусно составлены, что всякий, который их невнимательно прочитает, попадется на удочку». [87]

Что эта пропаганда имела бы успех, если бы ею еще раньше занимались, видно из мнения высказанного военными корреспондентами и генералами. Г-н В. Шейерман писал в «Norddeutsche Allgemeine Zeitung» от 30 октября:

«Мы, немцы, впервые этой осенью поняли, что сила морального сопротивления бойцов на фронте является силой, с которой командование должно тем осторожнее считаться, чем труднее ее оценить».

Все обвинения в лживости английской пропаганды были неосновательны, ибо строго соблюдалось, чтобы говорилась только правда. Этим достигалось то, что немцы не доверяли своим официальным сообщениям с фронта.

«У нас, в нашем любимом отечестве, — писала «Kölnische Zeitung» от 11 сентября, — имеется большое количество невинных и искренних людей, которые не доверяют ясным утверждениям германских: военных сообщений, но верят лживым неприятельским сообщениям. Доказывать постоянно противное является, правда, неблагодарной задачей, но все-таки такой, при разрешении которой никогда не следует уставать».

И, действительно, было неблагодарной задачей скрывать правду от всего германского народа: «Предостерегайте своих братьев, сыновей, мужей верить неприятельским воззваниям», — это было одной из «десяти заповедей» для германских женщин, которые были опубликованы в «Kölnische Volkszeitung» от 20 октября, но было уже слишком поздно поддерживать систему лжи, на которой так продолжительно держалось сопротивление Германии.

В июле 1919 года г-н Арнольд Рехберг сказал в «Tägliche Rundschau»:

«Не подлежит никакому сомнению, что лорд Нортклифф в значительной степени способствовал победе Англии в мировой войне. Характер и способы английской военной пропаганды когда-нибудь займут в истории место неподражаемого события. Пропаганда Нортклиффа правильно оценила во время войны характер и духовные особенности немцев».

Признание противника, поскольку к этому не имеется особого повода, может в общем рассматриваться как вполне искреннее. Большая часть вышеприведенных мнений являлась в первую очередь предостережением и увещеванием соотечественников во время войны и лишь косвенно комплиментом союзной пропаганде. [88]