Необычный исследователь - Саймон Грин

— И все же… ты видел его коллекцию! Насколько она крута? Что ты видел? Что он заполучил? Ты сделал фотографии?

Я улыбнулся.

— Я никогда не предаю доверие.

— Но он твой заклятый враг!

— Не всегда, — сказал я. — Все запутано…

Бетти легко пожала плечами и взяла меня под руку. Первым моим побуждением было вырваться, но я этого не сделал. Мне было вполне приятно чувствовать ее руку на своей. задумчиво посмотрел на нее, но она перестала закидывать меня вопросами и погрузилась в свои размышления.

— Не думаю, что я когда-нибудь заходила так далеко в жилой квартал города. Тебе не место здесь, если ты почти не непристойно богат. Бьюсь об заклад, что здесь есть магазины, где пара обуви стоит больше, чем моя годовая зарплата. Напомни мне украсть пару, прежде чем уйдем отсюда. Так куда мы направляемся?

— Мне нужно поговорить с Уокером, — сказал я.

Бетти резко остановилась, тормознув и меня.

— Сам начальник? Милый, а ты не размениваешься по мелочам, не так ли?

— Если кто и знает, где сейчас Коллекционер то это Уокер, — сказал я. — Мы можем снова тронуться в путь?

Она натянуто кивнула, и мы отправились дальше чуть в более медленном темпе, чем раньше.

— Но, черт возьми, я имею в виду… Уокер, — сказала Бетти, вновь впиваясь в меня своими широко раскрытыми глазами. — Наш собственный цивилизованный, вежливый и очень опасный господин и хозяин? Человек который может заставить людей исчезнуть, если ему не понравится их, взгляд? Этот Уокер? Существует определенный предел, как далеко я готова зайти для этой истории, и досаждение Уокеру на самом верху моего списка поступков, которых не стоит совершать.

— Пока ты со мной, все будет в порядку — Я старался казаться спокойным и уверенным. — Он поговорит со мной. Отчасти потому, что Уокер еще один старый друг моего отца.

Отчасти потому, что он старый друг Коллекционера. Но в основном потому, что я ослеплю его моей очаровательной личностью.

— Может быть, я постою в сторонке во время твоего разговора с ним, — предложила Бетти.

Я улыбнулся ей и заметил, что она больше не носила платье в горошек, теперь она была облачена в шикарное кремовое платье без плечей, и розовую шляпку с вуалью. Рога на лбу выглядывали из-под кромки шляпки, немного приподняв вуаль. Я решил промолчать.

— Неужели это такая хорошая идея, милый? — сказала Бетти наконец. — Я имею в виду, Уокер… этот человек серьезно пугает. Он заставил исчезнуть как минимум девять журналистов нашей газеты, просто за то, что они подобрались близко к тому, что он не хотел предавать огласке. Или даже упоминать. Мы знаем, что это он, поскольку он послал нам подписанные открытки с глубочайшими соболезнованиями.

— Да, — сказал я. — Это похоже на Уокера.

— Я не хочу исчезать, Джон! Это очень повредит моей карьере. Обещай мне, что защитишь меня. слишком молода, слишком талантлива, и совершенно великолепна недооцененным модой способом, чтобы просто так исчезнуть! Это будет преступлением против журналистики.

— Расслабься, — сказал я. — Все будет хорошо. Я могу все уладить с Уокером, Я не люблю лгать людям без нужды, но порой людям нужно сказать то, что они хотят услышать, чтобы они поступили по-твоему. И мне необходимо было поговорить с Уокером. Он был единственным, кто мог поделиться со мной текущим местоположением Коллекционера. Разговор с Уокером всегда предполагал обдуманный риск. В конце гонцов, когда у нас закончатся отговорки и один из нас убьет другого. Я всегда это знал. И он тоже.

Мы симпатизировали друг другу. Мы спасли жизни друг другу. Все очень сложно. Но это Темная Сторона.

— Тебе потребуется дар, чтобы найти Уокера? — спросила Бетти, выглядя встревоженной, словно одного упоминания его имени было достаточно, чтобы он появился из какой-нибудь двери или переулка.

— Нет, — сказал я. знаю, где он сейчас постоянно зависает. Попивает чай в своем джентльменском клубе.

— Уокеру принадлежит клуб? — спросила Бетти. — Бинго, дорогуша! Определенный эксклюзив! Что за клуб?

— Существует только один клуб для людей статуса Уокера, — сказал я. — Самый старый и самый эксклюзивный клуб Темной Стороны. Клуб «Лондиниум».

Бетти пристально посмотрела на меня.

— Но… он был разрушен. Во время войны Лилит. Мы опубликовали фотографии.

Это было, когда Власти были у биты. И съедены.

— Совершенно верно, — сказал я. — Но он вернулся. Поговаривают, что клуб сам себя восстанавливает. Любое здание, которое уцелело в Темной Стороне свыше двух тысяч лет, не позволит такой мелочи, как, разрушение в ходе войны прекратить его существование.

— Вау, — сказала Бетти. — Не возражаешь, что я держу твою руку?

— Нет, — сказал я. — Не возражаю.

В прошлый раз, когда я видел клуб «Лондиниум», в разгар войны Лилит, тут царил адский беспорядок. Великолепный римский фасад был покрыт трещинами и отверстиями, почернев от копоти и поврежденный огнем. Большие мраморные ступени, ведущие к массивной двери, были замызганы кровью и дерьмом. А легендарный швейцар клуба, который не пускал бесчисленное количество нежелательными незваных гостей на протяжении веков, был разорван на части, а его отрубленная голова была насажана на перила. Внутри было еще хуже.

Но теперь все пришло в нормальное состояние, вплоть до полного восстановления римского фасада. Который я всегда находил довольно аляповатым, если честно. Хотя швейцар был новый. Казалось, что клуб может восстановить только себя, а не тех, кто погиб, защищая его. Что только к лучшему, на самом деле. Многие члены клуба исчезли с концами, несмотря на все свое богатство и власть. Любой богатый и достаточно влиятельный чтобы вступить в клуб «Лондиниум» почти наверняка совершил ужасные и отвратительные вещи ради этого. И это совершенно определенно относилось к Уокеру.

Новый швейцар был высоким, стройным и элегантным парнем, одетый в полный наряд моды Регентства. Вплоть до родинки на щеке. Позерство. Он целенаправленно двинулся преградить мне путь, когда я начал подниматься по ступенькам к двери. Я остановился прямо перед ним и убрал руку от Бетти, чтобы полностью сосредоточиться на швейцаре. Он посмотрел на меня свысока. Глаза у него были холодные и отстраненные, а тонкая улыбка была тщательно рассчитана, чтобы быть вежливой, не содержа ни малейшего намека на теплоту или приветствие. был уверен, что Бетти в ответ улыбнулась ему своей самой ослепительной улыбкой, но мы со швейцаром не сводили глаз друг с друга.

— Я помню имя и лицо каждого действительного члена клуба «Лондиниум», сэр, — сказал швейцар. Он произнес сэр так, будто это оскорбление. — И думаю, не ошибусь, сказав, что вы, сэр, и этот… человек не входите в их число. Стало быть, вас здесь не ждут.