Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

— Kaani, — сказал Йохан, положив тяжелую руку на плечо адмирала.

— Он дает тебе защиту, — перевела Инти. — Он называет тебя братом. Но он говорит... — она замялась.

— Что?

— Что от Змея когти не спасут. Змею нужно сердце.

Возвращение на корабль было похоронным. Темнота сгустилась, превратив бухту в чернильницу. Шлюпка прыгала на волнах, матросы гребли молча, подавленные увиденным и услышанным.

Алексей сидел на корме, сжимая в руке костяное ожерелье.

Разговор с вождем не давал ему покоя. «Змею нужно сердце».

Что это значит? Метафора? Или предсказание?

В реальной истории Магеллан потерял в проливе один корабль — «Сан-Антонио» дезертировал. Другой — «Сантьяго» — разбился на разведке.

Змей взял свою плату.

Алексей должен был избежать этого. Он должен был обмануть Змея. Или убить его.

На палубе «Тринидада» его встретил Элькано. Баск выглядел встревоженным.

— Сеньор адмирал, вы долго не возвращались. Мы уже думали готовить пушки.

— Пушки не понадобились, Хуан. Мы заключили сделку.

— Они сказали, где проход?

— Сказали.

Алексей проковылял к фальшборту и посмотрел на юг. Там, в непроглядной тьме, ждал Лабиринт.

— И что там? — спросил Элькано, поежившись от ветра.

— Там ад, Хуан. Узкие фиорды, ледники и ветер, который может содрать кожу. Но проход есть.

К ним подошла Инти. Она сняла капюшон, и ветер растрепал ее волосы.

— Великаны уходят, — сказала она, глядя на берег.

Действительно, костры на холмах начали гаснуть. Теуэльче уходили в степь, унося свои красные шапки и зеркала. Они были кочевниками, они знали, что задерживаться на одном месте зимой — значит умереть.

— Они мудрее нас, — тихо произнесла девушка. — Они знают, когда нужно бежать. А мы идем прямо в пасть.

— Мы не бежим, Инти, — ответил Алексей. — Мы меняем реальность.

— Ты говоришь как шаман, который съел слишком много грибов, — усмехнулась она. — Но твой страх пахнет иначе. Ты боишься не смерти.

— А чего?

— Ты боишься проиграть.

Алексей посмотрел на нее. Эта дикарка видела его насквозь. Лучше, чем любой психоаналитик с Уолл-стрит.

— Проигрыш — это единственная смерть, которая имеет значение, — ответил он.

Он спустился в каюту. Там было холодно, изо рта шел пар. Он разложил на столе чистый лист пергамента и начал рисовать.

Он воспроизводил карту, начерченную Йоханом на песке.

Извилистая линия. Острова. Развилки.

Алексей накладывал на нее свои знания из будущего. Он вспоминал очертания Магелланова пролива с космоснимков.

Первая узость. Вторая узость. Мыс Фроуард. Остров Доусон.

Картинка складывалась.

Он добавил пометки: «Опасные течения», «Зона ветров вилливо», «Ложные бухты».

Это был уже не набросок дикаря. Это был торговый маршрут.

— Алиса, — прошептал он в пустоту. — Рассчитай вероятность потери судна при прохождении в зимний период.

Тишина. ИИ молчал. Он был один. Только его мозг, его опыт и этот проклятый интерфейс.

    [Анализ]: Вероятность потери судна — 60%.

    [Рекомендация]: Дождаться весны (октябрь).

    [Проблема]: Запасы провизии истощаются. Мятежные настроения — 20%.

Ждать до октября? Это еще четыре месяца. Четыре месяца в этой ледяной дыре. Люди сойдут с ума. Цинга вернется.

Нет. Ждать нельзя.

Актив «Время» обесценивался быстрее всего.

Алексей принял решение.

— Мы выйдем в августе, — сказал он сам себе. — В конце зимы. Когда Змей будет сонным.

Он лег на койку, не раздеваясь. Ожерелье Йохана давило на грудь.

В эту ночь ему снился Змей. Огромный, ледяной, с глазами Хуана де Картахены. Змей обвивал корабли и тянул их на дно, а Алексей стоял на мостике и пытался продать ему акции своей жизни. Но Змей не брал деньги. Он хотел сердце.

Алексей проснулся в холодном поту.

За переборкой выл ветер. Патагония пела свою колыбельную.

Великаны ушли. Мелкие люди остались. И игра только начиналась.

Глава 10: Зимовка в медвежьем тренде

Август в Патагонии принес с собой не весну, а тишину. Мертвую, белую тишину, в которой даже звук собственных шагов казался кощунством. Бухта Сан-Хулиан превратилась в ледяной склеп. Вода у берега замерзла, сковав корабли ледяным ошейником, и каждое утро начиналось с того, что матросы спускались на лед с топорами, чтобы обкалывать корпуса, не давая стихии раздавить хрупкое дерево.

Алексей сидел в капитанской каюте «Тринидада», кутаясь в три слоя шерсти. Изо рта вырывались облачка пара, оседая инеем на его бороде. Перед ним лежал гроссбух — книга учета, ставшая теперь важнее Библии.

Цифры были безжалостны.

Запасы таяли быстрее, чем ледники. Мука закончилась неделю назад. Вино выдавалось наперстками. Солонина, купленная в Севилье, превратилась в камень, который нужно было вымачивать сутки, чтобы разгрызть.

Но самое страшное было не в этом. Самое страшное — это кожа.

Вчера он увидел, как матрос с «Виктории» срезал кусок воловьей кожи с грот-мачты. Эта кожа, защищавшая снасти от перетирания, была пропитана солью, дождем и ветром. Матрос вымачивал ее в морской воде, жарил на углях и жевал с выражением блаженства на изможденном лице.

Алексей закрыл книгу.

— Волатильность рынка превысила допустимые нормы, — прошептал он. — Мы в глубоком медвежьем тренде. Активы обесценились. Остался только один ресурс. Биологический.

Он ударил в рынду, висевшую у входа в каюту.

— Собрать всех! На лед!

Двести человек выстроились на льду бухты. Они напоминали армию призраков: в лохмотьях, поверх которых были намотаны шкуры, украденные паруса, веревки. Лица были серыми, глаза ввалились. Цинга, которую удалось сдержать в Рио, снова поднимала голову.

Алексей вышел к ним, опираясь на трость. Рядом с ним стояли весы — огромные, рычажные, предназначенные для взвешивания грузов.

— С сегодняшнего дня, — голос Алексея звенел в морозном воздухе, — мы меняем экономическую модель.

Матросы молчали. У них не было сил даже на ропот.

— Больше никаких офицерских пайков. Никаких «двойных порций» для капитанов. Никаких остатков для юнг. Голод не разбирает чинов. Смерть не смотрит на гербы.

Он подошел к весам.

— Мы вводим Калорийный коммунизм.

Слово «коммунизм» прозвучало для них бессмысленным набором звуков, но интонация была понятна.

— Каждый из вас встанет на эти весы. Пигафетта запишет вес. Ваша порция будет зависеть от двух вещей: сколько вы весите и сколько работаете. Тот, кто рубит лед, получит больше того, кто сидит в трюме. Тот, кто теряет вес слишком быстро, получит добавку. Тот, кто жиреет... — Алексей обвел взглядом строй, задержавшись на интенданте,