Королева сплетен выходит замуж - Мэг Кэбот

-Отвези меня обратно,- бормочет месье Анри, - отвези меня обратно в Нью Джерси, - говорит он своей жене.

- Нет, Жан, не будь смешным. - Говорит мадам Анри, беря своего мужа за руку и проводя его к одному из недавно обитых стульев и садя его возле полностью укомплектованного кофе-бара. Месье Анри со вздохом опускается на гладкий розовый шелк. Он оправился после шунтирования не так быстро - или не так полно - как все надеялись. Его восстановление проходило с осложнениями, включая случай двойной пневмонии, из-за которой он был прикован к кровати еще на несколько недель и только сейчас, месяцы спустя, он делает свои первые незначительные шаги к возвращению на работу.

Но ясно, что у него к этому, как говорится, душа не лежит.

- Откуда эти стулья? - подвывает он, заметив на чем сидит. - И что это за запах?

- Это все те же старые стулья, которые у нас всегда были, - объясняю я. - Я их только восстановила. Они были уродливые и все в пятнах. И пахли как колумбийское жаркое. Еще я установила аппарат для каппучино, чтобы матери могли что-нибудь попить, пока у их дочерей идет примерка...

- И во сколько это обошлось мне? - месье Анри раздраженно посмотрел на недавно покрашенные стены (немного покраснев) и на картины с винтажными образцами платьев, которые я поместила в искусно сделанные позолоченные рамки.

- Это не стоило тебе ничего, старый ты дурень, - отчитывает мадам Анри своего мужа, тыкая пальцем в его плечо. - Я говорила тебе. Благодаря Лиззи бизнес возрос на тысячу процентов по сравнению с тем же временем в прошлом году. Ты помнишь Джилл Хиггинс - она была у нас в прошлом году? Все женщины из высшего общества посылают своих дочерей в тоже самое место, которое сделало из нее выдающуюся невесту. Что с тобой? Почему ты больше не слушаешь? Тебе забыли прочистить уши, когда прочищали артерии?

Месье Анри сгорбил свои плечи. Из-за операции он потерял очень много веса и теперь выглядел как совсем другой человек. Он выглядит лет на двадцать и теперь похож чем-то на своих сыновей, став таким же длинным и худым, как они.

В отличие от них,однако, он уже давно поседел.

- Я ничего не могу понять, - говорит он со вздохом. - Дайте мне посмотреть дневник. Лиззи... просто дайте мне дневник.

Я беру почтенный дневник деловых встреч у Тиффани - несмотря на ее настояния, чтобы мы перешли на компьютеризированный способ фиксирования деловых встреч, мы так и остались со старым дневником месье Анри.

И теперь я этому рада. Потому что могу вручить его ему, почти преклоняя колени, что я и делаю.

- Вот он, - говорю я. - Все готово для вас.

Месье Анри ворчит и начинает пролистывать исписанный карандашом - и сильно истертый - дневник. Его жена, тем временем, кивает головой на занавес, который все еще отделяет переднюю половину комнаты от задней (хотя занавес уже не черный, это красивая парча цвета лосося). Я следую за ней туда.

- Ола, Лиззи, - говорят две швеи, обнаруженные нами на стульях для отдыха за вышивкой вручную бисером юбки из органзы, которая была частью украшенного кружевом трапециевидного платья и за просмотром сериала по портативному телевизору, который я поставила для них.

- Марисоль, Сильвия, - говорю я. - Вы помните мадам Анри, правильно?

Марисоль и Сильвия усмехнулись и помахали. Мадам Анри махала им в ответ.

- Как вижу, они тут работают, - говорит она по-французски.

- Скорость - вот то, что нужно Манхэттену, - отвечаю я на ее родном языке. - Шери предоставляет лучшие кадры.

- Да, - говорит мадам Анри. - Я предполагаю, что выбор между возвращением к их мужьям, которые дурно с ними обращаются, и работой у нас, делает из них полных энтузиазма сотрудников. Но я не понимаю почему вы не можете рассказать им о соглашении. Вы могли бы тогда платить им поменьше.

Я бросаю на мадам Анри неодобрительный взгляд:

- Мадам...

Она совершенно по-французски пожимает плечами:

- Я только говорю...

Секундой позже к нам присоединилась Тиффани, хотя ее ни кто не приглашал.

- Какого черта с ним творится? - хочет знать Тиффани. - Он смотрит на дневник - на мой дневник - и стонет.

- Послеопереционная депрессия, - говорит мадам Анри по-английски. - Мне так жаль... Я должна была предупредить вас заранее. И это только легкий случай... в основном это раздражение появляется, когда не даешь ему съесть весь сыр, он думает, что он в состоянии делать тоже, что делал раньше без труда. Он скучает, сидя целыми днями дома, и я подумала, что приведя его в ателье... ну я только подумала он может приободриться, придя сюда снова. Похоже я была неправа. Вы проделали замечательную работу, Лиззи, когда мы ушли. Это в самом деле так. Пожалуйста не идите по его дороге критицизма.

Я отрицательно качаю головой:

- Я не буду, - говорю я. - Я не...

- Это место выглядит просто прекрасно, - говорит мадам Анри. - Мне нравятся свежесрезанные цветы.

- О, мы заключили сделку с цветочным магазином ниже по улице, - говорю я, убирая выбившуюся из прически прядь за ухо. - Я рекомендую их магазин тем невестам, которые еще не выбрали флориста, а они доставляют свежие букеты каждую неделю...

- Блестяще, - говорит мадам Анри. - И я надеюсь, вы получите скидку на свою собственную свадьбу. О, но ведь я полагаю, что вы с Люком поженитесь во Франции...

Тиффани начинает смеяться, но увидев мою поднятую бровь, неловко переводит смех в кашель. Мадам Анри глядит на меня:

- О нет, - произносит она. - Не говорите мне. Проблемы в раю?

- Конечно, нет, - возмущаюсь я. - У нас все в порядке. Люк и я настолько заняты, он со своими курсами, я с ателье, у нас даже нет времени, чтобы запланировать что-то...

- Но она собирается начать сейчас, - говорит Тиффани твердо. - Тем более, что с помощью Марисоль и Сильвии, она практически закончила платья для июньского свадебного пика. Правда ведь, Лиззи?

- Хм, - говорю я, стреляя в Тиффани предостерегающим взглядом. - Правда. Абсолютная правда.

- Что это? - прогромыхал месье Анри из другой комнаты ателье. - Что это?

- О, Боже, - бормочет мадам Анри, закатывая глаза, - Что теперь?

Мы ныряем под парчовый занавес и находим месье Анри на ногах, прижимающего дневник деловых встреч к груди и выглядещего так, словно его сейчас хватит апоплексический удар.

- Жан! - Мадам Анри, наверняка, смертельно бледная под аккуратным и сделанным со вкусом макияжем, бросается в сторону мужа. - Что случилось? Опять сердце?

- Да, это мое сердце, - кричит месье Анри. - Я думаю, что оно разбито, потому я чувствую себя преданным. Скажи мне, что я вижу, пожалуйста... или это правда, что мадемуазель Николс использовала мое ателье, чтобы продавать ее собственную линию свадебных платьев?