Жандарм 2 - Никита Васильевич Семин

конечность находится «в плену». Торс обвила изящная женская ручка, прижимая свою владелицу к моему боку двумя мягкими полушариями, а ниже поверх моих ног гордо «смотрела» вверх аппетитная девичья попка. Не заметил и не почувствовал я этого сразу лишь по причине жуткой головной боли, которая никуда не делась. Если бы не она, то я бы точно не смог остаться равнодушным от открывшегося мне зрелища. Сейчас же мне хотелось для начала хотя бы попить воды, чтобы избавиться от противной сухости во рту.

С трудом приподнявшись на левой свободной руке, я смог осмотреть комнату, где проснулся, уже полностью.

Мы с незнакомкой лежали на кровати-полуторке. Слева стена с темно-зелеными обоями, на которых кто-то умелой рукой нарисовал полевые цветы и восход солнца. В ногах к кровати прислонен торцом дамский столик с встроенным зеркалом. Мой взгляд скользнул вправо, отметил наличие светло-коричневой двери, после чего слегка забуксовал в попытках понять, что увидел.

Спустя секунд десять до меня дошло, что вместо стены я вижу ширму, что делит пространство комнаты на две части. Ширма состояла из реек, перетянутых зеленой тканью в тон к обоям, и могла легко быть сложена, чтобы вернуть комнате первоначальный объем. Чтобы изогнуться и посмотреть, что находится у меня в изголовье, пришлось аккуратно высвободить свою руку из плена незнакомки. Аккуратно не получилось, да и не только моя рука была заблокирована ее телом. В итоге повозившись, я добился того, что девушка недовольно зафырчала, что-то пробормотала и все же отпустила меня, попытавшись перевернуться на другой бок. Еле успел ее удержать за талию, ведь иначе она бы свалилась на пол.

Правая сторона тела девушки свесилась над полом, открыв мне вид на две торчащие горошины сосков, упругий животик и ложбинку меж ног. А грудь у моей ночной пассии оказалась весьма недурственна. Не обвисшая, в ладонь чуть-чуть не помещается, и оба холмика торчат вверх как пушки с прицелом в виде сосков. Я аж засмотрелся и на пару мгновений забыл о жажде. Но потом попытка сглотнуть вставший в горле ком вернула меня к мыслям найти вожделенную влагу.

Подтянув незнакомку к себе поближе и оттащив таким образом ее от края кровати, я убедился, что она никуда не упадет и осторожно перелез через нее. И наконец-то смог увидеть тумбочку рядом с изголовьем кровати со стоящим на ней кем-то заботливо приготовленным кувшином с водой и даже стаканом рядом. Тут же дрожащей от похмелья рукой чуть не пролив драгоценную влагу, я до краев налил стакан и с блаженством присосался к нему, выпрямившись во весь рост и даже зажмурившись от удовольствия. Когда я открыл глаза, то не сразу понял, что смотрю в окно с третьего этажа на оживленную по утреннему времени улицу города. А потом до меня дошло, что и сам я не одет, а от взора снаружи меня отделяет лишь тонкая прозрачная тюль. Я тут же сделал пару шагов от окна спиной назад и чуть не поскользнулся на раскиданной по полу одежде. Это и выпитый стакан воды заставили мои мозги включиться и начать пытаться понять, а что же произошло и как, а главное — где? — я оказался.

Пусть не сразу, но события прошлого вечера начали постепенно всплывать на поверхность разума. Я вспомнил о задании, о слежке, затем посещении салона и моем выигрыше в карты. Затем Анатолий предложил отметить это походом в бордель...

— Мое предложение: выпить по бокалу шампанского и в бордель! Нет лучшего завершения удачного вечера, как уснуть в объятиях дамы. Возражения не принимаются!

Боголюбов аж светился от того, какое «удачное» на его взгляд предложение сделал мне. И ведь он искренне верил, что мне оно понравится, и я не откажусь! Чем поставил меня в весьма неудобное положение. При мыслях о дамах «не тяжелого поведения» у меня внутри возникала брезгливость. Причем иррациональная и, как мне кажется, она была связана с чем-то из моего забытого прошлого. Возможно была какая-то неприятная ситуация или еще что... Но категорично отказаться — значит порвать контакт с объектом слежки. При том, что она еще не окончена. Да и шампанское пить... вот не тянет меня к алкоголю! Но тут мне Анатолий сам предложил два варианта действий, пусть и связал их в одно. А я пожалуй разобью эту «пару» и из двух зол выберу меньшее.

— По бокалу — согласен, — кивнул я. — Но неужели мы не найдем других дам для приятного вечера?

Вот только Боголюбов окончание моей фразы не дослушал, остановившись на слове «согласен». Дальше уже он выскочил в проход за шампанским, и остальные мои слова прозвучали ему в спину. Проследовав за ним, я с облегчением не увидел в комнате среди присутствующих Лидии. А то Анатолий так кричал о моем выигрыше и способе его отметить, что о нем знали уже все присутствующие в салоне. И опять это подспудное желание не показывать Лиде, что у меня возможны отношения с какой-то другой девушкой, тем более с проституткой.

— За тебя, за твою удачу! — вернулся ко мне с бокалом Анатолий. — Господа и дамы, за удачу моего хорошего знакомого, Григория! — обернувшись к остальным, поднял свой бокал блондин.

Посетители салона благосклонно покивали, кто-то вежливо поддержал пожелание Боголюбова вслух. Выпив, он потянул меня за собой к выходу.

— Анатолий, — уже выйдя на улицу, остановил я его.

— Что-то случилось? — удивленно повернулся он ко мне.

— Да. Я не хочу в бордель...

— Так мы все-таки пошли? — пробормотал я себе под нос, посмотрев на лежащую обнаженную девушку.

Снова осмотрел комнату, в которой оказался. Что-то не так я представлял себе комнаты борделя. Вернувшись к тумбочке, поставил на место стакан и, нагнувшись над полом, стал разгребать смятую одежду, ища свои вещи. Это оказалось несложным делом. Кроме моего костюма и трусов на полу валялось лишь одно платье и кружевные панталоны. Когда натягивал штаны из кармана выпал тонкий жесткий прямоугольник. Наклонившись, я поднял, как оказалось, визитку и вчитался в короткий текст «У мадамъ Розы. Улица Екатерининская домъ 3».

От визитки приторно пахло какими-то духами, и я с отвращением отбросил ее в сторону. Обессиленный неприятным открытием, что все же переступил через себя, я добрел до дамского столика, возле которого стоял стул и осел в него. Я стал сам себе противен. Как я мог? Ведь чувствовал, что для меня это неприемлемо, но