Имена мертвых - Людмила Белаш

Значит, драки не будет. Интересно, куда повернет «Конь», хорошо бы на шоссе, там-то можно намять «лендоксу» гладкие бока.

Согласно извечному неписаному кодексу поединков, противникам сперва полагалось обложить друг друга позабористей для поднятия боевого духа. Это отличает людей от петухов, оленей и прочих поединщиков животного мира или, вернее, заменяет предупредительную демонстрацию силы. Люди все-таки.

Клейн первым бросил перчатку:

— Спорим, до Кольберка я тебе на трассе уши оборву.

— Дело говоришь, — одобрил главарь, довольный, что случайная встреча оборачивается лихим развлечением. — Только твоему одру до моих ушей не дотянуться, ты до Раугерга облажаешься. Может, по росту трассу выберешь?

— По твоему. Я тебя подожду в Кольберке, на заправке, пока ты штанишки отстираешь.

— И много ты дашь за свои слова, чтоб мы тебя живьем отпустили?

— Вот я и думаю, много ли вам мамы на мороженое дали? плюс еще заначка на пиво — и всего мелочи монет на пятьдесят. И за наглость вдвое. С вас сто талеров.

— Бойцы, — не оглядываясь, изрек главарь, — он платит сотню. Что, заложим по четвертному?

— У него столько нет, — посомневались из свиты.

— Это его беда. А мы играем честно. Значит, ставим сотню против твоего экипажа. Дистанция Дьенн — Кольберк. Кто доедет — получит все.

— Согласен. Деньги — заправщику. Он позвонит в Кольберк и скажет, кого ждать, а по смене передаст, кому они причитаются.

— И сравняем вес — один боец останется здесь у телефона.

— Гандикап? пусть так.

— Правила свободные, — главарь загибал пальцы, — не идти в лобовую, носом в борт не таранить — вот и все. Починка за свой счет.

— Будь по-твоему. Старт дает тот, кого оставишь.

— Ну, готовься, малыш.

— Я тебя прощаю, потому что у нас пари. А то бы ты лежа поехал в «Мэль-Маргерит» с капельницей в носу. Это на будущее, учти. Может, живы будем — еще встретимся.

Главарь и Клейн вместе отошли к застекленному павильону, где старший из заправщиков выстукивал на калькуляторе свои приходы-расходы, вкратце объяснили ему ситуацию и выложили банкноты на прилавок перед окошком; старший, нисколько не удивляясь, кивнул и убрал деньги в небольшой сейф, а себе для памяти записал номера и марки машин состязателей.

Аник, отследив ситуацию, молча освободил место, обошел машину и пересел на заднее сиденье.

— Место смертника, — буднично пояснил он встревоженной Марсель и обратился к вернувшемуся Клейну: — Надрался?

Клейн бухнулся в водительское кресло и окинул взглядом свой экипаж.

— Что, заработаем на обед?

— Клейн, — Марсель опасалась не гонок, а подлости экипажа «феррари», — мне хотелось ехать с ветерком, но не с этими… бойцами. По-моему, это рискованное занятие.

— Риск есть, но не для нас, — ответил Клейн, производя какие-то манипуляции с пультом. — А мальчишки — сами сделали выбор. Разобьются — что ж, могли б и не приставать. Я не люблю, когда со мной так говорят. Теперь шутки в сторону; надо им показать, что малыши бывают разные. Вы мышку поставьте понадежней, чтоб не свалилась.

Слушая его, Марсель неотрывно смотрела — кто из «бойцов» выйдет? нет, не ОН. Тот парень остался в машине.

— Марсель, вам нечего бояться, — с той же беззаботностью, что и Клейн, сказал Аник. — Не забывайте, что у нас есть заряд, с ним можно и жизнью рискнуть. Потом мы опять восстанем из праха. И вообще — относитесь к этому легко.

— А я и не боюсь ничуть.

— Марсель, если вам кажется, что вас втянули в чужой спор, или вам не нравится… — начал было Клейн.

— Нет, я поеду с вами, — Марсель заупрямилась, словно ее бес толкал принять участие в опасном деле. — Но вы мне должны обещать, что не убьете их намеренно…

— Я похож на убийцу? — вытаращился Клейн.

— Ну не я же! — Аник ликовал. — Кто угодно скажет, что ты — воплощенное насилие!

— …и не устроите им аварию, — твердо закончила Марсель. — Я так хочу. Они же не как мы. Если они умрут, покалечатся, то это — все! у них родные, девушки… я знаю одного из них, — вырвалось вдруг у нее.

— Вот как!.. — Клейн задумчиво пожевал губами. — Кто же это?

— Тьен.

За время между тем, когда профессор и Людвик Фальта, отец Марсель, побывали на кладбище, и тем, как Марсель воскресла, Клейн и Аник навели о ней и ее знакомых необходимые справки, но человека с таким именем не находили. Но это ничего не значило. Мы можем не замечать тех людей, в жизнь которых вошли и остались навечно…

— Это кличка?

— Нет, его зовут Этьен, Этьен Шильдер. Мой одноклассник.

— Он вам… нравился?

— Да! — ответила Марсель с вызовом, и было видно, что выскажи Клейн еще хоть малейшее сомнение, она сию секунду объявит, что была близка с Тьеном, и что Тьен — сокровище ее души.

— Ладно, — поцокал языком Клейн. — Сейчас разберемся.

Он открыл дверь и гаркнул «бойцам», все еще совещавшимся у машины:

— Эй! малолетки! рация на танке есть?

— Есть! — крикнули оттуда.

— Включай на дорожную волну, девятый канал.

— Ну, что? — заговорило радио.

— Кто из вас Этьен Шильдер, пусть возьмет микрофон.

Эфир примолк, пошептался и процедил:

— Слушаю тебя.

— Ты Этьен Шильдер?

— Что надо?

— Вон из машины.

— Че-го?..

— Вон, кому говорят. Или ты выйдешь, или я тебя выдерну, и на дружков не надейся. Выйдешь и дашь нам старт. Понял? или повторить?

— Что ты прилип ко мне?

— Считаю до трех и навожу на вас полицию. Раз. Два…

— Вот паскудина, — замешалось в эфире многоголосье, микрофон пошел из рук в руки. — Слушай, на «Коне» это игра не по-мужски. Знаешь, ты кто? — ты дешевка. Говночист на говновозе.

— Два с половиной… — протяжно отсчитывал Клейн. — Играем, как я сказал, или не играем. Сейчас скажу «три».

Фигуры у «феррари» сменились — один сел, другой вышел.

— Доволен?

— Вот теперь порядок… Это он? — спросил Клейн, отключая рацию.

Марсель прищурилась, всмотрелась.

— Он.

— За остальных я вам отвечаю, но если они сами захотят шею свернуть — не обессудьте.

— Они просто придурки, но я не хочу их смерти, — Марсель пожала плечами. — Мне их жалко.

— Когда-то я был таким придурком, — сказал Аник. — Это не от глупости, Марсель. Это от молодости. Я опомнился уже после смерти и решил, что настало время все осмыслить. И я сделал неожиданное открытие — узнал, что меня вело. А знаете что? утверждение своего Я. Оно далеко заводит, если не замечать других Я. В конце остается одно свое Я, но вы оглядываетесь и видите, что стоите на фоне стены из мешков с песком, и на вас смотрят шесть винтовок. Это — как вам сказать? — эволюция отдельного Я без учета всех прочих. Большое будущее для таких ребят.

— Аник, достань каски.

— У нас две.

— Мне не нужна.

Марсель пришлось снять берет; пробуя, как сидит на голове шлем, она то и дело посматривала на Тьена, который шел к полосатому ограждению трассы. Именно сейчас, а не глядя в газетный заголовок, она поняла, что прошло три года, долгих три года. Поняла, потому что Тьен изменился. Чудноватый, нелюдимый, осторожный паренек стал уверенным в движениях, раскованным парнем, от прежнего остались лишь глубокие, немного насмешливые глаза под прямыми бровями. Раньше он не водился с «бойцами» Киркэнка — что его к ним потянуло?., а, да ведь он уже кончил школу, попал в новую компанию…

«Конь» задним ходом выкатился вслед за «феррари» на шоссе, где малый в кожанке и клепаных брюках уже помахивал носовым платком; он смотрел на «Коня» с хмурым недоумением, но золотистые стекла машины были непроницаемы.

— Подтяните ремни, — скомандовал Клейн.

У «Коня» зашипело, поднялось и застыло в готовности незаметное прежде антикрыло; на фары надвинулись металлические щитки, бампер далеко выдвинулся вперед и взгорбился дополнительным обтекателем; «Конь», заострившийся, как лезвие топора, вздохнул и осел немного, прижался к шоссе перед броском.

— Ну, вещь! — не сдержал восторга штурман «феррари». — Прямо тачка Джеймса Бонда. Нам бы такую, а?

— На старт! — Тьен поднял платок.

Машины гулко зарычали.

— Внимание…

Моторы перешли на рев.

— Ма-арш!

Машины рванулись, как из катапульты.

Дистанция — двести километров, превосходная шестиполосная магистраль, государственное шоссе № 7.

В то самое время, когда началась гонка, Людвик Фальта закончил семинар; близилось время обеда, то есть имелись свободные полчаса, за которые он намеревался просмотреть лекционный материал и, возможно, ознакомиться с кроками новой экспериментальной установки, лежавшими без внимания со вчерашнего дня. Набросок схемы передал ему Пауль, которому Людвик выделил целый раздел Темы — каверзный и скользкий, а потому особо заманчивый для рвущегося к славе ассистента. Было бы просто невежливо задерживаться с ответом дольше, но накануне Людвику нездоровилось — видимо, погода играла, — и одна мысль, что придется напрячься над несколько сумбурными, хотя и не без печати таланта чертежами Пауля, была досадна и мучительна, как зубная боль. Пауль уже ушел, а Людвик хотел иметь его под рукой, чтобы тут же, на месте, вдвоем разобрать замысел по косточкам и решить, стоит ли начинать сборку или заранее внести изменения в схему.