Медиум - Николай Буянов

– Я тебя не понимаю.

– Бы просто не желаете прислушаться.

– Я глуп, по-твоему?

– О нет, мой повелитель. – Фасинг поймала его ладонь и прижала к своему бедру, чтобы он почувствовал жар, исходящий от её кожи. – Вы мудры… В тех делах, которые касаются управления государствам. Но некоторые вещи женщины понимают тоньше. Когда ваш брат Лангдарма, придя к власти, принялся за реформацию, он нажил себе множество врагов в Лхассе и за её пределами. На него покушались четырежды…

«И это знает, сука». – Ти-Сонг стремительно отвернулся, испугавшись, что она заметит выражение, мелькнувшее у него в глазах.

– Не желаешь взглянуть на двух нечестивцев, брат мой? – спросил Лангдарма, широко улыбаясь и обнимая Ти-Сонга за плечи.

– Как прикажете, ваше величество.

Он поморщился.

– Ты же знаешь, я терпеть не могу церемоний между нами. Ближе тебя у меня нет никого, с тех пор как умер отец. «Ваше величество» – это для подданных.

– Хорошо, будь по-твоему. И кого же мой брат называет нечестивцами?

Лангдарма хмыкнул и махнул рукой, приглашая следовать за собой. Он был, в противоположность Ти-Сонгу, несколько полноват, но широкая мантия из серебристого меха горностая скрывала это, а двигался он легко и невесомо, точно профессиональный борец. Ти-Сонг знал, что его брат регулярно упражнялся во владении мечом и алебардой под руководством опытнейших наставников. Король-реформатор, поэт, воин… Словно легендарный правитель Шамбалы Гесер, сражающийся против демонов тьмы…

Они прошли через тронный зал, полукруглый свод которого поддерживали 108 золотых колонн, и через маленький портик вышли на галерею. Тяжелые двери перед ними тут же распахнулись, и четверо стражников застыли навытяжку. (Вначале, согласно этикету, они кланялись, но после участившихся покушений Лангдарма издал высочайший указ, запрещавший это: много ли пользы от охраны, если у неё согнута спина и глаза преданно смотрят в пол?) Двое стражников остались у дверей, двое других последовали за королем и Ти-Сонгом, и тот, взглянув на них, лишний раз убедился, что брат умеет подбирать себе окружение – будь то вельможа, советник или простой телохранитель. Породистые сторожевые псы; бесшумно шедшие сзади и настороженно смотревшие по сторонам, стоили, пожалуй, половины всех его, Ти-Сонга, наемных громил в тяжелых панцирях. Те только и могли, что напугать…

Неожиданно они повернули в узкий коридор. Охранники обогнали их и отворили узкую полукруглую дверь, тут же встав по бокам. Ти-Сонгу показалось, что перед ним разверзлось подземное царство. Ему понадобилась вся его воля, чтобы войти в эту дверь спокойно и равнодушно, позволив себе лишь легкое вежливое любопытство. Двое нечестивцев, закованных в кандалы, в разорванных платьях…

Над их скрюченными фигурами грозно возвышался начальник дворцовой стражи Кон-Гьял, настоящий великан с тяжелым грубым лицом, начисто лишенным растительности. Оружейники Базго сделали ему доспехи из Золотых пластин, отливавших сейчас красноватым светом. Тяжелый двуручный меч с крестообразной рукоятью казался у него на поясе несерьезным кинжальчиком. Держа в руке шлем с двумя изогнутыми рогами и пурпурным флажком, Кон-Гьял поклонился и отступил на шаг в глубь помещения.

– Сегодня утром эти двое пытались проникнуть в мою спальню, – сказал Лангдарма.

– Как… – еле слышно проговорил Ти-Сонг, стараясь не потерять пол под ногами. – А охрана?

Лангдарма тяжело вздохнул и поморщился, будто от зубной боли.

– Они сумели пройти незамеченными. Это возможно при двух условиях. Первое – мои убийцы прошли где-то хорошую выучку…

Он кивнул начальнику стражи. Тот подошел к одному из пленников и рванул его за остатки одежды у плеча. Голова пленника дернулась. Дико горящие глаза смотрели в упор, и в них было столько ярости, что Ти-Сонг попятился к двери. На плече у убийцы было выжжено искусное клеймо – Ваджра в окружении орнамента из листьев папоротника. Убийца пошевелился, и листья задвигались, будто по ним прошелся слабый ветерок.

– Они религиозные фанатики одной из тайных сект, ваше величество.

– Так это не монголы? – удивился Ти-Сонг.

– Нет, брат мой. Коренные тибетцы. Судя по всему, их община расположена в Сам-е. Её организовал тридцать лет назад известный гуру Падма Джанма, выходец из Западной Индии.

Лангдарма помолчал.

– Возможно, у него были самые благочестивые намерения, когда он стал обучать монахов танрийским обрядам… Но у его преемников я – будто рыбья кость в горле. Да простит меня Амида Будда, я терпел их слишком долго.

Он повернулся к Кон-Гьялу и указал на пленников.

– Раз ты утверждаешь, что они фанатики, допрашивать их бесполезно. Я прикажу казнить их. Завтра в полдень на площади, как государственных преступников.

Ти-Сонртак и не заметил, как стража уволокла пленников. Лангдарма Третий, правитель богатейшей горной страны, живой и невредимый, перед которым трепетали, не смея поднять глаз, с улыбкой говорил что-то великану в золотой броне, и тот улыбался в ответ.

Слишком много «если» в каждом покушении. Это могло бы закончиться удачно – если бы Лангдарма не проснулся и не закричал. Если бы не держал меч в изголовье своей постели. Если бы не преданность и самоотверженность молодой красавицы Ньонг, четвертой жены правителя, которая прикрыла его своим телом от первого удара. Если бы не верный пес Кон-Гьял, не расстающийся с оружием даже во сне.

Когда начальник стражи ворвался впереди всех в королевские покои, Лангдарма защищался от двух убийц. Одного он успел ранить в живот, второго тут же скрутили охранники.

– Вы переоцениваете мои заслуги; ваше величество. Вас спасла ваша собственная доблесть и несравненное мастерство во владении мечом.

– Я ничего не переоцениваю. И ничего не забываю. Даже тот совсем крошечный меч из дерева, который ты вырезал для меня. Мне тогда едва исполнилось шесть лет. И ты стал давать мне уроки.

Начальник стражи склонил голову.

– Я польщен, мой повелитель. Вы действительно ничего не забыли. Смею заметить, вы всегда были прекрасным учеником.

– Да? – Лангдарма довольно рассмеялся. – Тогда испытай меня. Прямо сейчас!

Он подошел к стене и взял висевший на ней изогнутый клинок – традиционное оружие айнов, – к рукоятке которого был прикреплен яркий флажок.

– Ваше величество, я не смею, – в ужасе проговорил Кон-Гьял.

– Нападай! И имей в виду: почувствую, что ты мне поддаешься, – тебя казнят заодно с теми двумя. – И он сбросил мантию на пол.

Великан даже, кажется, не шевельнул рукой, но его меч ослепительной молнией рванулся вперед, и так же стремительно Лангдарма нырнул вниз, распластавшись в стойке леопарда. Айнский клинок описал дугу, с шипением разрезав воздух.

«Двойное кольцо змеи».

«Тигр идет по ущелью».

«Водяное колесо»..

«Красавица ткет покрывало».

Ти-Сонг чувствовал, что волосы на голове поднимаются дыбом. Мечи ни разу не зазвенели. Слышался только невнятный шелест, будто мокрые после дождя ветви деревьев сплетались и расплетались на ветру. Два клинка точно вписывались в движения друг друга, точно связанные тончайшей шелковой нитью. Это был великолепный поединок. Поединок, в котором встретились два мастера. Казалось, что воздух в помещении внезапно загустел.

Кон-Гьял, двигавшийся легко и свободно, несмотря на некоторую тучность и тяжелые доспехи, все же с трудом отражал атаки более молодого соперника. Он уже и не думал поддаваться. Им овладел азарт боя. Он применял самую разнообразную технику, пытаясь нащупать крошечную брешь в обороне противника. И, как показалось ему, нащупал. Уловил-таки то короткое мгновение, когда Лангдарма закончил очередную атаку и сделал незаметную паузу, замер перед началом следующей серии выпадов…

С торжествующим криком он метнулся вперед, занося над головой свое страшное оружие… Он способен был остановить свистящий полет двуручного меча, как только тот коснется волос на голове Лангдармы. Он уже видел растерянность своего господина, но нарочно проигрывать и не собирался. Уговор!

А в следующее мгновение он понял, что проиграл. Его атаку спровоцировали и ждали с нетерпением. Тяжелое тело в доспехах проскочило по инерции вперед, и меч просвистел, не встретив препятствия. Кон-Гьял мгновенно развернулся для повторной атаки и тут же почувствовал стальной клинок у своего горла.

– Я не поддался! – быстро выкрикнул он. – Вы, победили честно, ваше величество!

– Верю.

Лангдарма, опустив меч, рассматривал длинную царапину у себя на боку.

– Все-таки ты меня щадил. Будь это настоящий бой, после такой раны я бы не встал.

Внезапно он снял со стены ещё один меч – прямой Цянь, и протянул его Ти-Сонгу рукояткой вперед. Тот невольно отшатнулся.

– Зачем это?

– Теперь я хочу сразиться с тобой. Давай, брат. Покажи, на что ты способен!