Призрак - Кэт Блэкторн

свои, бросив взгляд на Эймса. Коротко кивнув, Оникс получил тот ответ, который ждал, и внезапно мое тело наполнилось теплом, будто я только что выпила горячего шоколада и завернулась в одеяло у камина. Мои глаза закрылись, и сон затянул меня в свои объятия. Я обнимаюсь у камина, сжимая в руках кружку какао. Я делаю глоток и глотаю зефирную пену. Из кухни доносятся голоса. Мужчины шутят между собой, а за окном падает мягкий пушистый снег. Пахнет жареной говядиной и картофелем, и у меня перехватывает дыхание.

— Где мое маленькое привидение? — воркует глубокий голос.

Улыбаясь, я оборачиваюсь, ожидая увидеть их, но все вокруг становится черным.

ГЛАВА 8

Эймс

ПОМЫСЛЫ ЧЕРНОЙ КОШКИ

«Эта ночь — ночь могильного наслаждения, и колдуны играют в свои игры; Вы думаете, что без крика диких ветров, но нет, это они — это они»

Кливленд Кокс

Это очень рискованно, но я был в отчаянии. Даже не видя Голубую точку, я чувствовал ее страх, бродящий по городу. Весь день он был у меня на языке. На вкус ее страх напоминал гранат и черный чай. Сладкий, крепкий, как ад, и пьянящий, как черт. Это все, что я чувствовал, пока она была в магазине у Марселины. Старая летучая мышь. Я оказался в двух секундах от того, чтобы выбить закрытую дверь, когда она, спотыкаясь, вышла наружу. Прячась за пугалом, я некоторое время наблюдал за ней, прежде чем направиться к церкви. Воспользовавшись боковым входом, присоединился к мальчикам в святилище. Это было единственное место, где мы могли поговорить, по-настоящему поговорить, не опасаясь, что кто-то услышит. Змеиные глаза Оникса встретились с моими, как только мы поняли, что она рядом. Он поднял брови.

— Ты не шутишь. Эта сучка всегда в ужасе.

Да, ни фига себе.

Мне не нравилось использовать его, чтобы усыпить ее. Но она была в безопасности со мной, с нами, даже если еще не знала об этом. Вольф поднял ее спящее тело на руки и повесил на плечо ее сумочку.

— Тебе идет, — скрестив руки на груди, издевался Оникс, затем повернул голову ко мне: — Ну? Что теперь, босс?

Когда Иуды не было, боссом был я, а Иуда редко бывал здесь. Если требовалось собрание, его можно было не считать. Как бы я ни хотел отнести ее на чердак, это было не самое мудрое решение, поскольку я бы оставил ее одну. Если она проснется в незнакомом месте в одиночестве, это может привести к новому приступу паники. Я также не доверял себе рядом с ней. Ей было достаточно трудно сопротивляться, когда парни находились рядом. Если бы она была в моей постели… я мог бы приковать ее и никогда не позволить уйти. Эта мысль ударила молнией в мой член, который мгновенно затвердел. Поместье Оникса находилось в глуши, и дорога до него занимала целую вечность.

— Она проснется в машине и подумает, что ее похитили. Ее похитили, но ей не нужно бояться.

— Вольф? — позвал я.

Он медленно пробежался глазами по ней, его хватка слегка усилилась. Не знаю, как я к этому отношусь. Как и к внезапному интересу Оникса к ней. Но об этом я подумаю в другой раз.

— Я возьму ее. В стае она будет в безопасности.

Я не сомневался, что так и будет. Посмотрев на Оникса, я с трудом сдержал ярость:

— Пойдем, убьем ублюдка.

В ответ он улыбнулся с чистой злобой, обнажив легендарные клыки.

— Ты знаешь, что я умираю от желания добраться до этого урода. Но, черт возьми, люди так быстро умирают, и только ты получаешь удовольствие.

Он не ошибся.

— Кстати, о людях… — я вытащил письмо. — … посмотрите на это. — Вольф поднял бровь и наклонился к Ониксу. Они отпрянули в тот же момент, как от пощечины. — Точно моя реакция.

— Какого черта? — прорычал Вольф, его голос стал прямо-таки плотоядным. — Как это возможно?

— Видимо, Дьявол был прав. Он либо такой же, как мы, либо ему помогает кто-то вроде нас. Никто другой не сможет прочитать это дерьмо. Никто другой не сможет это увидеть.

Оникс скомкал бумагу и сунул ее в карман.

— Она получает письма везде, куда бы ни поехала? А где остальные?

— Ее квартира — коробка из-под обуви. Будет нетрудно найти, если она их сохранила. Но сейчас меня это не волнует. Мы прочитаем их перед тем, как бросить на его горящий труп.

Оникс хмыкнул.

— Черт, теперь ты говоришь на моем языке.

Чертов пироман.

Я помог аккуратно уложить Блайт на сиденье Корвета Вольфа, ее волосы были мягкими, как бархат, накрашенные темной помадой губы напоминали ежевику в кружке с молоком. Я хотел укусить их, а потом трахнуть ее, сильно. Я хотел вытрахать из нее каждую унцию страха. Я хотел трахнуть ее смелой. Потому что теперь она могла быть смелой, потому что у нее был я, и я убью любого, кто попытается причинить ей боль. Она прошла через многое и бежала достаточно долго, пришло время остановиться. Но разве это так? О чем, черт возьми, я думал? Я не мог завязать с ней отношения. Не мог жить нормальной жизнью. Что бы она подумала, если бы узнала правду? Она бы боялась больше, чем когда-либо. Я бы ее не винил. Но как бы мне ни нравился вкус ее свежего страха на моем языке, думать о том, что источник этого страха — я…

Не думаю, что смогу заставить ее пройти через это. Открыть кому-то глаза на ужас нашего существования…

Блайт бежала от преступника, а возможно, и от чего-то большего. Я не мог позволить ей попасть в объятия чего-то худшего, чем любой из нас. Она была маленькой белой мышкой, которая пряталась от совы в змеиной норе. А я был целым логовом гадюк. Нет, хоть раз в своей проклятой жизни я собирался поступить добродетельно и не трогать ее. Я убью этого засранца и отправлю ее туда, куда она пожелает. Чтобы она встретила хорошего парня, который мог бы обеспечить ей жизнь с белым забором. А не кладбище и дом с привидениями, которые я мог предложить. Это была очередная навязчивая идея. Я был склонен к навязчивым идеям, отсюда и моя склонность к преследованию. Блайт была добычей. Это естественно — преследовать добычу. Но я не позволил бы себе разрушить ее жизнь еще больше. Ей нужна была свобода, белый рыцарь, а не я. Не Адский Отверженный.

— Куда? — спросил Оникс, хрустнув костяшками пальцев,