Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия - Ольга Михайловна Палагина

Пока он не спеша возился со всеми этими приготовлениями, стекло медленно и абсолютно неожиданно для него повело. Оно начало неторопливо выползать из пазов, вытягивая за собой ниточки липкого герметика. Николай Владимирович сделал резкое движение, дабы остановить этот быстро развивающийся не по его сценарию сюжет, но сделал это, как всегда, с ловкостью криволапого бегемота… И СТЕКЛО, в уже в привычной для него манере, со звоном и, как на мгновение показалось Николаю Владимировичу, даже с какой-то мстительной радостью, торжествующе полетело на пол!..

По пустой квартире эхом разлетелся его приглушённый вопль…

К порезанной руке и многочисленным ушибам и ссадинам добавился ещё и глубокий порез ноги. В неё воткнулся довольно-таки крупный осколок стекла. Увидев тоненькую струйку крови, Николай Владимирович мгновенно отключился и рухнул на пол…

Жена его, видимо, предчувствуя неладное, как, впрочем, и все любящие женщины, обладающие превосходной интуицией, когда дело касается любимых, будь то мужья, дети или родители, в этот раз не стала долго задерживаться у родных и приехала как раз во время.

Обнаружив своего горемычного супруга растянувшимся без сознания перед дверьми в спальню рядышком с очередным разбитым куском стекла и осколком, торчащим в окровавленной ноге, она побежала за медицинской помощью к соседу.

Владимир Николаевич хоть и был слегка подшофе, но не отказал. Оставив ненадолго своих гостей, он прихватил с собой всё необходимое и направился в очередной раз спасать своего соседа.

Приведя пострадавшего в чувство с помощью нашатыря и профессионально удалив осколок прямо на месте, врач тщательно промыл рану.

Николай Владимирович, глядя с тоскою на свою ногу и осознавая надвигающуюся неприятность в виде предстоящего ограничения в передвижениях, грустным голосом попросил:

– Володь, я заплачу тебе любые деньги, только сделай, пожалуйста, так, чтобы нога побыстрее зажила…

– Хорошо. Только деньги давай вперёд! А то всегда так: поможешь человеку, а он потом лежит себе в гробу и делает вид, что меня не знает!..

Николай Владимирович, опешив, вытаращил глаза на доктора, не поверив своим ушам! Рядышком захихикала шалунья-жена.

– Шучу… – коротко добавил довольный своей шуткой и произведённым ею впечатлением врач.

Продолжив обработку раны, он закрепил место пореза специальным пластырем и, крепко-накрепко забинтовав ногу, запретил всяческие активные передвижения.

– А когда всё заживёт?

– Да мне самому интересно… – с иронией ответил тот, но, обратив внимание на то, как Николай Владимирович опять выпучил глаза, тут же серьёзным голосом добавил: – Шучу… Неделя-полторы от силы.

Владимир Николаевич находился сегодня в прекрасном расположении духа и бесконечно шутил. Только шутки у него были как у врача – в жанре медицинского юмора. Это была уже неотъемлемая часть его натуры, ведь он был хирургом. Причём классным хирургом.

– Володь, а выпить-то хоть можно? – с надеждой в голосе спросил Николай Владимирович.

– Кто не курит и не пьёт, тот на органы пойдёт!.. – отчеканил в ответ своей любимой поговоркой Владимир Николаевич и, пожелав скорейшего выздоровления соседу и всех благ его замечательной супруге, ушёл.

Несколько дней Николай Владимирович не мог толком ходить, но его больше беспокоило даже не это неприятное обстоятельство, а то, что он так и не смог в очередной раз установить это злополучное СТЕКЛО!

Его затейница-жена, каждый раз с любовью глядя на супруга, всё равно не оставляла своей обычной привычки постоянно подтрунивать и поддразнивать многострадального мужа, что, нужно отметить, доставляло ей неимоверное удовольствие. В семейной жизни своей они руководствовались одним из самых важных правил: ничто так не сближает людей, как смех и грех! И они не только следовали этому правилу, но и применяли его теперь с удвоенной силой. В результате чего продолжали соперничать между собою в остротах, шутить и подстёгивать один другого, щедро перемежая это любовными играми. Оказываясь в безбрежном океане увлекательного общения друг с другом, они просто блаженствовали, постоянно смеясь и делая всякие глупости, а также, по мере сил Николая Владимировича, занимаясь любовью, порою до полной потери сил. Благодаря этому Николай Владимирович быстрее шёл на поправку, отложив свой сизифов труд по установке стекла, забыв о нём и даже оставив мысли по этому поводу на неопределённое время…

* * * * *

Тем временем в той же деревне под названием Большие Кошки, где Верунчик не по своей воле стала героиней вчерашнего праздника (кстати, самой большой деревне по численности населения среди всех окружавших посёлок деревушек), местный крупный предприниматель полукриминального разлива по имени Геннадий Алексеевич решил уладить сразу два безотлагательных для себя дела.

Первое – бесповоротно разобраться с проживающим там конкурентом, который нагло отжимал у него рынок по установке кондиционеров.

Второе – сделать красивое и эффектное официальное приглашение на первое свидание своей избраннице, которая проживала там же неподалёку.

Геннадий Алексеевич имел репутацию делового и жёсткого человека, порою настолько жёсткого, что даже камень, наверное, позавидовал бы такой твёрдости. Прошлое у него было таким тёмным, что можно было бы смело снять захватывающий триллер на его основе. Со временем его персона обросла различными слухами. К то-то говорил, что у него страшное криминальное прошлое, кто-то приписывал строительство подпольной империи в масштабах Любавино. В общем, человек он был известный, особенно в определённых кругах.

Однако, несмотря на свою известность, он был бесконечно одинок. Родители его уже давно перешли в лучший из миров, а других родственников не было. Несколько раз он пытался построить серьёзные отношения с женщинами, но каждая новая попытка была ещё неудачнее предыдущей. Может быть, его непростой характер был тому виной, кто знает?! Да и, как он сам потом понимал, после очередного разрыва отношений, не было там настоящих чувств: он всё больше выбирал женщин модельной внешности, а они его кошелёк. Поэтому в последние несколько лет он посвятил себя построению и расширению своего бизнеса, общаясь в основном с такими же, как и он сам.

Сейчас в отношении Веры Анатольевны он имел самые серьёзные планы. В этот раз он, как никогда в своей немного неправильной, но всё же неплохо обустроенной жизни, ответственно подходил к такому животрепещущему вопросу, как брак. Ему было уже немного за сорок, и он имел великое желание обзавестись наконец-то семьёй и жить нормальной человеческой семейной жизнью, как все приличные люди. И ещё он очень хотел ребёнка! А ОНА, Вера Анатольевна то бишь, как решил для себя Геннадий Алексеевич, как никто другой подходила для этого. Только надо обязательно сказать вам, дорогой читатель, что ОНА о его грандиозных намерениях была ни сном, ни духом.

Сегодня, несмотря ни на что, он решил не изменять своих первоначальных планов и