Тайна эльвернитов (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Что такое вейдже и где его производят, я и так знаю с тех самых пор, как стала собирать информацию по Венге.

И пусть кто-нибудь только попробует мне сказать, что этот озабоченный шайтан — не идиот! Баклажанка не похожа на венговку, как я себе их представляю, ни разу. Но тем не менее! Факты налицо. В деле Саяна всплыла эта чокнутая планета, и вот теперь наркотик в крови Шади. Особенный наркотик, шайтан его побери!

Ну так вот… перетащила я эту бесчувственную скотину в кровать, потому что побоялась, что он разнесет к шайтану медицинскую аппаратуру, когда придет в себя. Сгрузила, отдышалась и задумалась, чем бы его связать. И как вообще это сделать. Нет у меня опыта, я только в детстве приключенческие книжки читала, и там, в основном, героев связывали злодеи, почему-то чаще всего скотчем… о! Скотч я видела!

Голый обалдуй остался сопеть в постели, заботливо прикрытый одеялом. Мне пришлось снова его раздевать, прежде чем загрузить в медицинскую капсулу, и этот пунктик я тоже занесла в мысленный список "За что я убью его в эн-ный раз".

У меня руки тряслись, ноги тряслись, зубы выбивали такую дробь, что профессиональный барабанщик позавидует, а этот козел сопел себе в две дырочки как ни в чем не бывало!

Умная техника ввела засранцу нужные препараты, которые снизили содержание токсинов в крови до безопасного уровня, и выдала мне информацию, что объект скоро очнется. Максимум через двадцать минут. Вот и надо к этому времени успеть. И старательно не задумываться о том, что я буду делать, если вдруг не очнется. Меня и так трясет…

Большой моток обнаружился на камбузе, в ящике для кухонной техники. Вооруженная им, я вернулась в каюту и решительно сдернула одеяло с этой жертвы собственной озабоченности. Разоспался тут…

Стягивая его лодыжки скотчем, который наматывала щедрыми слоями, от души, я машинально отметила совершенно гладкую кожу, без единого волоска. Ой, и выше… когда я его раздевала сразу после аварии, там кучерявились аккуратные темные завитки. А теперь все… эм-м-м… лысое. Ну да, он же еще в первый день в больнице ругался по этому поводу: "Общипали, как цыпленка, шайтандар икри! Потомки бесов с их дебильными правилами! Шайтанов лазер!".

Чувствуя, как щеки заливает жаркая волна, я опять обозлилась. Особенно когда обнаружила, что спящий красавец начал подавать признаки жизни. Причем самый первый признак восстал там, где в прошлый раз были завитки. Мало мне сегодня досталось? У-у-у, паразит! И руки ему замотаю, что бы не размахивал ими и не тянул их к моим… моей груди, гад! Морда бесстыжая!

Короче, никаким бандитам из детских книжек не снилась такая добросовестность. Хватило бы скотча — я бы его еще и к кровати примотала, от пяток до макушки, балбесину.

Шайтан отбрыкивался, мешал мне, вертелся и дергался, хлопал мутными глазюками и что-то мычал. От избытка чувств, ворочая эту оглоблю на кровати, я несколько раз шлепнула его, чтобы не ерзал.

Так этот придурок начал выгибаться, сладострастно постанывать, а потом, вообще, хихикнул и заплетающимся языком выдал мне: "Да, накажи меня, детка! Я был плохим мальчиком, очень плохим!".

У меня в голове взорвалась бомба. Никогда в жизни я не была еще в такой ярости! Ах, ты… ах, ты… извращенец! Я тут с ума схожу, ношусь по городу, как бешеная овца, лезу в чужую машину, таскаю его на себе, а он?!

Кажется, я вывернула на пол весь его гардероб, когда искала и выдирала из джинсов дорогущий выпендрежный ремень из натуральной кожи. Тяжелый, рифленый. Выдрала. Подошла к кровати и уже не так уверенно посмотрела на распростертое там связанное и беззащитное голое тело. Живой все-таки. На секунду стало не по себе, и я почти выронила ремень на пол, но увейдженный паршивец демонстративно перекатился на живот, выставив голую задницу. Мало того, сверкнул нахальными глазюками из-под растрепанной челки и выдал:

— Ну что, духу не хватит? Давай, озуналып, ты же хочешь!

— Ты даже не представляешь, КАК я хочу! — прошипела я и размахнулась.

Наверное, от злости у меня получилось с первого раза попасть именно туда, куда целилась, и именно так, как мне сейчас хотелось. Кожаной петлей поперек всей задницы, хлестко, так что рука на секунду онемела. Тело на кровати дернулось и вскрикнуло, но тут же развратно потерлось пахом о матрас и отклячило задницу по новой.

И у меня снесло крышу.

Я лупила со всей дури, хорошо хоть попадала только по заду, красная пелена застилала глаза, и каждый его вскрик, переходящий в сладострастный стон, только подбрасывал дров в огонь моей злости.

Сволочь… извращенец… скотина безмозглая… развратник…

— Давай, детка! Ты такая красивая, когда злишься! — выдавил гаденыш между стонами.

Да чтоб тебя!

Конечно, удары я не считала, но задница у него уже была вся в красную полоску. И хоть бы хны мазохисту паршивому! После очередного удара он вдруг выгнулся, хрипло застонал и несколько раз вздрогнул всем телом.

Когда я поняла, что именно с ним случилось, оставалось только плюнуть и бросить ремень на пол.

Злость схлынула, и на ее место тихо, как вор, прокралась слабость. Я опустилась на кровать и на минуточку прикрыла глаза. Силы стремительно исчезали, утекали, как вода в песок. Еще бы, денек выдался насыщенный. Это долбоклюям бесчувственным оно только на пользу, а я такими темпами сдохну раньше, чем мы до Венги долетим.

— Все, можешь меня развязывать, — промычало это чудовище.

— Обойдешься, извращенец, — ресницы поднять было лень, не то что шевельнуться.

— Злючка ты, Адилька, езумдун! — вздохнул паразит и через полминуты спокойно засопел. Я даже глаза открыла — правда, что ли, уснул? Вот уж, действительно, настоящий езумдун!

Шади:

Какое блаженство проснуться на собственной яхте в своей кровати! Минусы, конечно, есть. Главный — уже вечер, а мы никуда не летим. Ну, и по мелочи: задница болит, ребра ноют, все тело замотано скотчем, который снимать затрахаешься, корзалып! А еще, на другой половине кровати, как укор моей совести, свернувшись в клубочек, сопит Адилька. Прямо в одежде. Умаялась, озуналып!

Хмыкнув, я попробовал потянуться, но со связанными руками проделать такое было довольно трудно. Однако если постараться, то можно сесть, потом встать и… Езумдун! Не упал я только потому, что сумел изогнуться какой-то экзотической волной и сохранить равновесие. Ладно… Вариантов передвижения два — прыгать или вертеться. Ещё можно ползти, но это явно не мой способ. Так что я постоял спокойно, убедился, что меня больше не качает, и принялся накручивать задом и ступнями. Хорошо пошло! До двери добрался минуты за две, не упал, не разбудил Адильку… Красота, корзалып!

Конечно, если поднять эту садистку доморощенную, все можно провернуть гораздо быстрее. Но… что-то я пока не готов смотреть ей в глаза. Позже. И мозг жалко! Да, она не из тех, кто ест его шумно, причмокивая от удовольствия, но у нее неплохо выходит и тихое молчаливое посасывание через трубочку, озуналып!

В коридоре, держась за поручни, я, вообще, выдал спринтерский результат задонакручивающего передвижения, нашел ножик на камбузе, уселся осторожно на пол и разрезал скотч на ногах, а потом, зажав нож в коленях — освободил им руки. Уф, езумдун! Теперь самое веселое — сдернуть это все с кожи и не заорать. Я достал бутылку виски и хлебнул из горла пару глотков. Только после этого со всей силы… Эшекбардык! Неприятно, но не настолько, как я ожидал. Хорошо, что меня этим шайтановым лазером обработали!

Но Адилька все равно садистка! Натуральная, корзалып, садистка! И лупила меня с таким выражением лица, как будто ей, и правда, это нравилось. От души лупила, так, что на попе сидеть теперь больно!

Что-то мне не завидовать, а сочувствовать Саяну теперь хочется.

Выбросив остатки скотча в урну и сделав еще пару глотков из драгоценной бутылки, я пошлепал в рубку. Время покидать эту гостеприимную планету…

Сиздинучун! Яхта сигнализировала, что за время моего сладкого сна на нее пытались проникнуть. Но я не поскупился на систему охраны, и это им среди белого дня, не привлекая к себе внимания, проделать не удалось. Значит, скоро припрутся снова, только мы к этому времени уже улетим.