Смерть под старой ивой - Николай Иванович Леонов

class="p1">– А кроме того, получается, что Мишка Кряк – свидетель! – осенило участкового. – Если он присутствовал при драке, то наверняка что-то видел и слышал! Надо бы его хорошенько допросить. Что я и сделаю. Уж Мишка Кряк все мне расскажет, потому как я знаю, чем и как его разговорить!

– Тут Мишка Кряк и там Мишка Кряк… – Гуров потер переносицу. – Ведь именно он вместе с Виталей Безухим три дня подряд вертелся вокруг Пантелеева и все выспрашивал, когда, мол, ты станешь богатым. А в последний раз и вовсе явился без Витали. Они о чем-то поговорили, Мишка ушел, а вскоре вслед за ним ушел и Пантелеев. Спрашивается, куда он ушел? А скорее всего у Мишки и у Пантелеева вдруг образовалось какое-то срочное дело. Из чего само собою следует, что именно Мишка был одним из последних, кто видел Пантелеева живым. А может, даже и последним.

– А может… – неуверенно произнес Лежаков, да больше ничего и не сказал, потому что больше и говорить-то надобности не было. Все несказанные Семеном слова Гуров и Курятников поняли и так.

– Да ну! – не поверил участковый. – Чтобы Мишка Кряк кого-то убил… Да я ведь его знаю, он слабак, не мог Мишка на мокрое дело пойти. Его и жена-то, бывало, колотила, когда он еще был женат! А тут – убийство… И зачем? Он и Пантелеев знали-то друг друга всего три дня. А вот я сейчас его доставлю в готовом виде! – решительно произнес Курятников. – Прямо сюда! И мы его допросим.

– А справишься один? – спросил Гуров. – Или, может, помочь Мишку доставить?

Участковый ничего не ответил, лишь окинул Гурова ироничным взглядом и вылез из машины.

– Хочешь знать, что я думаю насчет поспешного отъезда Вороновых? – спросил Гуров у Лежакова.

Оперуполномоченный молча кивнул.

– Я думаю, неспроста они умчались, – сказал Гуров. – Их внезапный отъезд похож на поспешное бегство. А поспешное бегство – это заметание следов. Вопрос: какие такие следы пытались замести Вороновы?

– А может, они таким способом хотели обеспечить себе алиби? – спросил Лежаков. – Мол, в деревне что-то случилось, а нас в это время здесь и не было! И поди докажи, что мы к этому причастны.

– Может быть, и так, – задумчиво произнес Гуров. – А может, и нет.

– Есть здесь еще один непонятный для меня момент, – проговорил Лежаков. – Дело-то происходило во вторник! То есть в будний день. И вот мне не дает покоя мысль: что делали Вороновы во вторник на даче? Все кругом утверждают, что они появлялись на даче лишь по выходным и праздникам. А тут – во вторник… Почему? Уж не связано ли их появление на даче каким-то образом с убитым Пантелеевым. Ведь такие люди, как Вороновы, просто так привычки не меняют. Должно быть, прибытие Пантелеева настолько обеспокоило Вороновых, что они волей-неволей вынуждены были даже поменять свои привычки и приехать на дачу во внеурочный день. Во вторник.

– Да и меня беспокоит та же самая мысль, – признался Лев Иванович. – Вся эта публика – народ закостенелый. Для них лишнее движение му́ке подобно. И потому их приезд на дачу во вторник…

Он недоговорил, потому что вдалеке послышались торопливые шаги, и вскоре в машину ввалился запыхавшийся Курятников.

– А нет нигде Мишки Кряка! – с ходу выпалил он. – Говорят, как пропал из виду в среду вечером, так с тех пор его никто и не видел.

– И часто он вот так вот пропадает из поля зрения? – спросил Гуров.

– До этого случая ни разу, – мрачно ответил участковый. – То есть я всегда знал, где он обретается. Да ведь он из деревни, можно сказать, никуда и не выезжал. На какие, спрашивается, шиши? У него никогда нет денег, чтобы добраться даже до райцентра. А тут вдруг взял и исчез.

– Да-а, – протянул Гуров, – картина складывается все интереснее и интереснее. А может быть, и Мишку убили?

– Кто? – еще более мрачно поинтересовался участковый. – И где, спрашивается, труп?

– Ну, скажем, в речке, – предположил Гуров.

– Так ведь всплыл бы, – помотал головой участковый. – В трех километрах отсюда по течению – запруда. Там бы и всплыл.

– Ну и что будем делать? – поинтересовался Лежаков.

– Вы – искать Мишку Кряка, – ответил Гуров. – Сами понимаете, теперь он нам нужен хоть живой, хоть мертвый. А я хочу наведаться в гости к Вороновым. Сегодня – воскресенье, не так ли? Значит, они должны быть дома, то есть на своей даче. Вот я и наведаюсь к ним.

– Зачем? – не понял участковый.

– Ведь прогонят – как давеча и меня, – засомневался в успехе задуманного Гуровым и Лежаков.

– А прогонят – тем лучше, – загадочно произнес Лев Иванович. – Значит, у меня будет возможность наведаться к ним еще раз. И уж тогда-то – окончательным образом. Непонятно? Ничего, потом объясню. Значит, вы меня пока подождите здесь, потому что после общения с Вороновыми мне нужно будет в город. А как я туда попаду без колес?

Гуров совсем уже было собрался вылезти из машины, как Лежаков задал вопрос, который заставил полковника замереть:

– А как же рыбка?

– Какая рыбка? – вопросом на вопрос ответил Гуров.

– Медальон в виде рыбки из желтого металла, – пояснил Семен. – Ну, или не медальон, а кулон. Который был на убитом, когда он был еще живой… Помните, вы говорили, что старуха вам рассказывала, будто у Пантелеева был кулончик.

– И что? – не понял Гуров.

– Так ведь не было на Пантелееве никакого кулончика, когда мы осматривали тело, – растерянно произнес оперуполномоченный. – Ни на нем, ни в карманах. Ничего, кроме паспорта. И судмедэксперт тоже не видел, иначе он бы нам сказал. Не было золотой рыбки.

– В самом деле, – почесал затылок Гуров. – На живом была, а на убитом ее не обнаружили.

– А ведь рыбка – улика, – сказал Лежаков. – Возможно, очень важная, потому что, может быть, именно убийца ее и снял. А коль так, то где-нибудь золотая рыбка всплывет. Убийца попытается ее продать или подарит своей крале, а может, и сам станет ее носить, если полный дурак. Одним словом – улика. Зацепка. Ниточка.

– Ты прав, Семен, – согласился Гуров и стал выбираться из машины.

17

Гуров шел к даче Вороновых нарочито неспешным шагом. Он не торопился, потому что ему надо было как следует подумать. Во-первых, разложить мысленно по полочкам все, что связано с убийством Алексея Пантелеева. А во-вторых, представить, как сложится и чем закончится его визит к Вороновым.

Что касается собственно убийства Алексея Пантелеева, то картина в голове у Гурова вырисовывалась следующая. В то, что Пантелеев – обыкновенный бродяга, решивший стрельнуть у богатых Вороновых сотню-другую, Гуров не верил решительно.