Белое на белом - Константин Костин

— Знаете, там в библиотеке… Окно…

— Я понял, достаточно. Мм… Таких результатов я не ожидал.

Он опять замолчал, о чем-то думая.

— Господин старший сотник, — не выдержал Вольф, — что нам делать?

— А спросить, что с вами теперь будет, никто не хочет?

— А я говорил, надо было изобразить, как будто они перебили друг друга… — пробормотал Цайт.

— Наше наказание, — Вольф был бледен, но прям, как копье, — не исправит то, что мы совершили. Но, возможно, мы сможем как-то помочь…

— Спасибо. Помогли.

Симон встал и вышел из кабинета. Щелкнул замок в двери. Скоро в приемной послышались шаги и стукнул опустившийся на пол приклад.

— Мы арестованы? — тускло спросил Цайт.

— Арестованным, — Ксавье подошел к столу, — не оставляют оружие.

Он положил на стол пистолет, который забрал у напавшего. Потом оглянулся и вынул из висящей сбоку стола кобуры пистолет сотника. Положил на стол рядом с трофейным…

— Ух ты! — Ксавье схватил пистолет и принялся рассматривать, — Надо же, какая интересная конструкция…

Лучше занять свой мозг хоть чем-нибудь, чем думать о том, что их ждет.

Бледный Цайт грыз ногти, Вольф ходил туда-сюда, тихо ругаясь себе под нос.

Йохан заснул.

Пока курсанты-самовольщики терзали себя мыслями, из ворот штаб-квартиры вылетел и поскакал по ночным улицам черный всадник на черном коне.

Убийство посольских сотрудников — слишком серьезный вопрос не только для курсантов, но и для их командира. Но, в отличие от юношей, Симон знал, кто является главой тайной полиции.

Глава тайной полиции, которого мы знаем как Неизвестного Известного, вся страна — как Немо, настоящее имя которого знали от силы десять человек, пил чай. Пил чай и слушал рассказ Симона, краткий и четкий.

— Ну, что скажешь?

— Твои курсанты совершили огромную глупость, которая обернется войной, — Неизвестный-Немо сделал паузу, — так бы я сказал, если бы не труп моего человека.

Немо посмотрел на жетон.

— Зебен. Не повезло парню…

Неожиданно Немо расхохотался. Глаза Симона расширились.

— Отличная шутка, — вытер слезы в уголках глаз Немо, — Отличная шутка!

— Я, — медленно проговорил чернокожий сотник, — не шутил.

— Ты — не шутил. А вот судьба… Эта затейница любит пошутить, но такого я не ожидал даже от нее. Мне буквально за четверть часа до твоего появления принесли доклад о том, что произошло этой ночью в посольском особняке на улице Горлицы…

Кованая решетка забора, окружавшего небольшой двухэтажный особнячок с бледно-розовыми стенами. В нем живут представители посольства королевства Фюнмарк. О, нет, не сам посол, даже не его помощники. Третьеразрядные советники, письмоводители, канцеляристы… И тем не менее, они служат в посольстве Фюнмарка и пользуются такой же неприкосновенностью, как и сам посол, земля, на которой стоит особняк, принадлежит Фюнмарку и вторжение на нее рассматривается, как нападения на страну.

Окна особняка темны, в них нет света, нет движения. У каменной собачьей будки, с двускатной черепичной крышей, лежит пес. Спящая собака практически не отличается от мертвой. Но спящая собака, в отличие от мертвой, дышит. Падающий снег мерно укрывает неподвижного пса, прячет от взглядов растекшуюся лужу крови.

В караульной будке находятся два солдата в пограничной форме Фюнмарка. Форма продырявлена на груди несколькими выстрелами, а на лицах застыло изумление, мол, как же так. На ресницах искрится иней. Солдаты мертвы.

Мертвы, как и все в здании. Двадцать два человека безжалостно убиты.

Убит старший советник, пожилой, если не сказать, престарелый, отправленный сюда, чтобы дожить свой век до пенсии. Не дожил.

Убит младший советник, юноша молодой, правда, к сожалению, бесперспективный, его верхний этаж, фигурально выражаясь, плохо меблирован. Был.

Убит секретарь советника, старательный, но туповатый, убита горничная советника, кровь залила белый фартук, убиты письмоводители, убиты канцеляристы, убиты служанки и старая повариха. Убиты все жившие в особняке.

Застрелены.

Казалось, что розовый оттенок стенам придает пропитавшая их насквозь кровь.

— …в этой КАРТИНЕ не хватало только одной детали. Мазка, завершающего шедевр. Догадываешься, какого?

Симон молча кивнул.

— Не хватало, — продолжил Немо, — трупа одного из нападавших, одного из тех, кто совершил это кровавое злодеяние. Того, кого один из убитых из последних сил смог поразить в спину, того, чье тело нападавшие бросили, забыв об одной маленькой детали…

На столе зазвенел брошенный жетон тайной полиции.

— Не хватало трупа моего человека. Чтобы обвинить в бойне нас. Шнееланд.

Немо опять расхохотался:

— Но тут вмешались трое мальчишек, которые хотели спасти четвертого. Они думают, что чуть не начали войну. На самом деле они ее почти предотвратили.

— Почти?

— Почти. Обвинить нас теперь будет сложнее. Но фюнмаркцы никогда не пасовали перед трудностями. Нам нужно добавить в почти законченную картину СВОЙ штрих, который перевернет все с ног на голову, укажет на убийцу и не даст обвинить нас. Один маленький штрих.

История, та самая госпожа История с большой буквы, очень часто складывается из маленьких штришков. Пустячков, круто поворачивающих ее колесницу. Маленьких птичек, ворующих провода от бомбы и предотвращающих взрыв. Тумана, не давшего различить знамена и столкнувшего две дружественные армии в смертельной схватке. Четырех курсантов, просто хотевших попить пива.

Если бы не…

Если бы дочка хозяина не зашла в трактир… Если бы Йохан не выбежал на улицу… Если бы убитый агент не походил на него… Если бы Ксавье стрелял чуть похуже… Если бы кучер промолчал…

Замок в дверях щелкнул оглушительно громко. Ксавье вздернул голову, отрывая ее от стола. Надо же, заснул…

Дернулся и вскочил на ноги Вольф, открыл глаза Йохан, Зашевелился, что-то бурча, Цайт.

У стола стоял старший сотник.

— Так-так-так… — протянул он, — Вот значит как… Стоило ненадолго оставить вас в своем кабинете, как вы уже разломали мой любимый пистолет.

Ксавье опустил взгляд на разложенные по столу железяки и выстроенные в ряд цилиндрики зарядов.

Собственно, именно эти заряды его и заинтересовали. Пистолет, на первый взгляд выглядевший как обычный капсюльный, снаряжался очень хитрым образом: в барабан вставлялись толстые цилиндры, сделанные, судя по всему, из прессованной бумаги. С одного торца в цилиндр была вставлена вытянутая яйцом свинцовая пуля, с другого — вклеен капсюль. Такая конструкция позволяла быстро разряжать и заряжать пистолет. Интересно…

Ксавье, чтобы не сходить с ума от неизвестности, крутил в руках пистолет всю ночь. Вольф, в процессе своих метаний туда-сюда, тоже полюбопытствовал, но сразу сказал, что огнестрельным оружием владеет гораздо хуже, чем шпагой. Даже Цайт в конце концов подошел взглянуть на хитрое оружие. По конструкции он ничего не сказал, зато опознал выжженное клеймо — двух единорогов — как принадлежащее малоизвестной оружейной брумосской мастерской «Вирджин Хант». После чего отметил, что, по ряду признаков, клеймо — несомненная подделка.

— Прошу прощения, господин сотник, — Ксавье поднялся на ноги и вытянулся в подобии уставной стойки, — Но пистолет не разломан, а разобран.

— Может, курсант, ты его и обратно соберешь?

— Да, господин сотник.

Руки Ксавье замелькали и через минуту собранный и заряженный пистолет лег на сукно стола.

— Однако, — покачал головой сотник.

Ксавье скромно развел руками. Под утро, прежде, чем его сморил сон он несколько часов подряд только тем и занимался, что собирал и разбирал пистолет.

— Значит так, господа курсанты…

Симон обвел их взглядом — сонных, помятых, небритых — поморщился и рявкнул:

— В строй!

Удовлетворенно окинув взглядом короткую шеренгу, он кивнул и зашагал туда-сюда:

— Значит, господа курсанты, вы этой ночью выбрались в город. Нарушили приказ…

— Никак нет, господин сотник, — заметил Йохан, отчаянно боровшийся с зевотой, — Приказа мы не нарушали.

— Да?! — посмотрел на товарища Цайт, который был твердо уверен, что они именно что нарушили приказ.

— Да? — согласился с недоумением Цайта сотник, — Можете обосновать свое нахальное заявление?

— Разумеется, господин сотник. Прямого приказа, запрещающего выходить в город когда бы то ни было, мы не получали. Более того, нам не был озвучен либо доведен иным образом запрет о выход в город. Единственное, что было сказано о выходе в город: «Если в течение первого месяца вы попытаетесь выйти в город, вас остановят охранники не входе и не пропустят». Из этого не следует, что мы не можем выходить в город. Таким образом, приказ нами нарушен не был.