Лихорадка в ритме диска - Наталия Яровая

Я отыскала в сумочке сигарету, а вот зажигалка не нашлась. На подоконнике валялся коробок с единственной спичкой, я чиркнула и прикурила. Пепельница тоже стояла на подоконнике. Я курила у открытой форточки, и в голове моей созрела всего лишь одна, но очень определенная мысль: «Докатилась!»

Когда мальчишка вернулся, я еще не успела докурить. Он совсем офонарел и начал натурально визжать:

— Ты дуру здесь не валяй! Не то я тебя подальше «обезьянника» засуну! Мало не покажется!

И так далее. Я дала ему выговориться и посоветовала:

— Возьми себя в руки. Что ты визжишь, как баба? Некрасиво. Чего злой-то такой?

Мне показалось, что сейчас он меня ударит, но тут, как в кино, распахнулась дверь, на пороге нарисовался молодой красивый армянин в форме подполковника и первым делом наехал на меня:

— Чего весь город на уши подняла? Не могла сама меня затрэбовать?

— Роберт! — выдохнула я: Нет, в голове у меня и правда дырка образовалась. Роберт! Он же со мной в одном дворе рос, мама моя с ним русским языком занималась! Как я могла забыть, что он два года назад вернулся из академии и теперь начальник именно этого райотдела?

— «Робэрт, Робэрт»! — передразнил он и повернулся к онемевшему следователю: — Чего крычим?

Мальчишка стал бледным, ну очень бледным. И молчал.

— Ты ему успэла откусить язык? — осведомился подполковник.

— Если бы я ему откусила язык, то уже померла бы.

— Это почему?

— Он у него слишком поганый, — пояснила я. — И вообще, где ты таких невоспитанных берешь?

Мальчишка теперь уже не дышал.

— Сами бэрутся, большого выбора немае, — неожиданно по-украински закончил фразу Роберт. Полиглот! — Пошли, ворышка!

Мы вышли из кабинета. Я подумала о неудачливом сопливом шерифе, но почему-то без жалости. Хотя я по натуре добрая вообще-то.

В кабинете Роберта я долго писала объяснительную. В ней я ничего не указала про диск. Сообщила лишь о беседе с ферраристом и о его просьбе съездить к нему домой, проверить, все ли в порядке. Заминка вышла с именем и фамилией хозяина квартиры. Но, улучив минуту, когда Роберт оставил меня в кабинете одну, я с его телефона позвонила в приемное отделение больницы, попросила дать мне информацию о пациенте третьей палаты травматологического отделения, попавшего вчера в ДТП. Представилась при этом следователем Кузьминой. Интересующие меня сведения мне выдали в течение трех минут. Могут, когда захотят!

Забрать меня из милиции приехал Сидорчук. Усы его топорщились весьма воинственно, всем своим видом он давал понять, что безнадзорная я дошла до ручки и необходимо срочно принимать меры.

Я была тихой и кроткой. Мне ведь еще предстояло с ним объяснение. Это Роберт не стал вникать в подробности моих приключений, а от Сидорчука так просто не отделаешься.

Мы вышли с Валеркой из отделения. Он держал меня крепко за руку, видно, чтоб по пути я не нашкодила. Мы подошли к его машине, и тут я краем глаза уловила знакомые силуэты. Ну точно — Вадик с Лохматым в пожилой «карине»! Как дурачки, опустили головы до уровня панельной доски и по очереди выглядывают. Конспираторы!

Я села к Валерке, и мы поехали. «Шпионы» порулили следом.

Сидорчук сопел и явно ждал моих объяснений. Но мы так давно с ним друг друга знаем, что никакой, даже самый сердитый его сап не мог меня смутить. Правда, я продолжала изображать паиньку.

— Валерочка, мне так много надо тебе сказать! Давай поговорим сегодня вечерком, а? За ужином, хорошо?

«Валерочка» еще пару раз пыхнул и растаял. Мы договорились встретиться в восемь.

Сидорчук, по моей просьбе, высадил меня у дома феррариста. Я постояла на тротуаре, глядя ему вслед, пока он не скрылся из виду. Тут и «шпионы» подкатили. Первым из «карины» выскочил Вадик, следом — Лохматый, отсвечивая зеленым черепом.

Физиономия Вади была буквально опрокинута тревогой. Лохматый, наоборот, глядел на меня с подозрением. Мы сели рядком на лавочку у подъезда, и я пересказала им все свои приключения. Посмеялась при этом над их конспирацией. И тут вдруг я сообразила: а они-то откуда узнали, что я в милиции?

— Так позвонили. — Вадя опять стал лаконичным.

— Тебе-то кто мог позвонить? Я ж на тебя не ссылалась.

— Так права мои и документы на мою машину у тебя. Вот и выясняли, кто ты мне.

— Да ну! И что ты сказал?

— Сказал, что ты — моя невеста и они головой за тебя ответят, если что.

— А! Ну тогда понятно, почему меня так быстро отпустили!

Лохматый хмыкнул, но Вадя проглотил за чистую монету, а оттого согласно закивал.

Однако надо возвращаться к нашей проблеме — искать злополучный диск. Пока мы сидели в задумчивости, на противоположную лавочку стали подтягиваться члены местного отделения партии бдительных пенсионеров. Я хоть и хранила обиду на тутошних жильцов, но виду подавать не стала, а, наоборот, весьма уважительно и почти заискивающе попыталась вступить с ними в беседу.

Рассказала про их соседа, попавшего в больницу, про то, как он меня к себе домой послал, а в квартире — пусто. Вот теперь мне опять к больному надо ехать расстраивать его, что квартира обворована. А может, кто видел, когда вещи вывезли?

Бабульки чинно меня слушали, головушками качали. А потом и сообщили, что сегодня утром подруга нашего гонщика, некая Лидка, загрузила вещи из его квартиры в грузовичок и отбыла в неизвестном направлении. Но ответственные за порядок в доме общественники записали номер грузовика. Бумажка с номером была извлечена из кармана одной из свидетельниц, и мне продиктовали заветные цифирки. М-да! Народу нашему цены нет.

Вадя с Лохматым поехали к Петровне, а я — опять в больницу. По пути зацепила полдня назад заказанный бульон, который пожилая армянка с горячими молодыми глазами налила в литровую банку и добавила к нему еще теплый лаваш, куриных крылышек, кебаб и печеной картошки. Гонщик не лопнет, интересно?

«Мумия» приветствовал меня радостным воплем, вернее, не меня, а банку бульона. Пришлось кормить его буквально с рук и рассказывать грустную историю про Лидку и пустую квартиру.

— Ну Лидка! Вот жопа! Как сказала, что хочет уйти, я и не стал держать. Говорю: «Бери, что хочешь, и вали». Вот и взяла все, что было, зараза. Спасибо, хоть мотоцикл оставила, а то убил бы точно.

— А где искать-то твою Лидку?

— А хрен ее знает! Она — птица вольная. Я сам такой же. Оттого и продержались вместе почти год. А сейчас я свободен. А ты как? Может, подружимся?

Да! Жизнелюбия парню не занимать. Или женолюбия? А может, это одно и то же?

Поблагодарив гонщика за оказанную честь и пожелав быстрее войти в строй, я отбыла из больницы.