Изменница - Филиппа Карр

Старший клерк поднялся, приветствуя меня. Когда я объяснила, что приехала по поручению лорда Эверсли и хочу видеть мистера Розена, он немедленно провел меня в приемную.

— К сожалению, — сказал он, — мистера Розена-старшего не будет несколько дней, он отлучился по неотложным делам, но он уверен, что мистер Стид или мистер Розен-младший будет в состоянии оказать мне необходимую помощь.

Мистер Розен-младший не показался мне особенно молодым, будучи человеком уже далеко за сорок. Войдя, он поприветствовал меня. Когда я объяснила ему причину своего появления, он провел меня в свой кабинет и просмотрел записи, сделанные дядей Карлом.

— Понимаю, — кивнул он. — Мой отец огорчится, что вы не застали его. Он ведет все дела лорда Эверсли. Но с этим завещанием все предельно ясно, так что, думаю, проблем не возникнет. Я сам займусь этим, — продолжал он, — и могу привести одного из клерков в качестве свидетеля. Когда вам будет это удобно?

Я почувствовала неловкость и сказала:

— Но… вы не можете появиться в поместье. Это было бы не лучшим выходом.

Розена-младшего весьма озадачили мои слова, и я поторопилась продолжить:

— Лорд Эверсли не хочет, чтобы… чтобы в доме узнали про завещание. Именно из этих соображений он пригласил меня приехать в Эверсли и… заняться всем этим… Вы представляете себе состояние дел в Эверсли?

Настал его черед смутиться.

— Я считаю, что в имении есть надежный управляющий. Еще там есть экономка.

Я решила, что время намеков закончилось, и спросила:

— Знаете ли вы об отношениях между лордом Эверсли и его экономкой?

Мистер Розен-младший кашлянул:

— Ну…

— Дело в том, — продолжала я, — что между ними сложились особо дружеские отношения. Я не знаю, действительно ли экономка рассчитывает, что имение может достаться ей в наследство, но лорд Эверсли хочет, чтобы оно осталось в семье.

— Но это естественно. Было бы немыслимо…

— В то же время он не хочет обидеть свою экономку. В чем-то он зависит от нее.

— Понимаю… понимаю. Так он хочет, чтобы завещание осталось в тайне.

— Именно так.

— И очевидно, он не способен сам приехать в город, чтобы подписать его.

— Я боюсь, нет. Это надо сделать в доме. Я еще не обдумала, как это проделать. Мы должны это сделать в отсутствие экономки, так хочет лорд Эверсли.

— Если бы вы указали время…

— Я должна подумать над этим. Возможно, в час пополудни. Тем временем, если вы составите завещание, я поговорю с лордом Эверсли и мы посмотрим, что можно предпринять. Боюсь, вы находите ситуацию весьма затруднительной.

— Достопочтенная госпожа, в моей профессии мне постоянно приходится сталкиваться с запутанными ситуациями.

Он улыбнулся мне и продолжал:

— Мне бы хотелось, чтобы с происходящим разобрался мой отец. Он всегда вел дела лорда Эверсли и знает о событиях в имении больше, чем я.

— Но его нет.

— Нет, но я ожидаю его возвращения уже завтра, Он сумеет наилучшим образом устроить все дела.

— Благодарю вас.

— Не смогли бы вы заглянуть к нам послезавтра? Я уверен, что к тому времени мой отец завершит свои дела и вы сможете увидеть его.

Я согласилась прийти еще.

Прощаясь, Розен-младший спросил, как я добралась до города.

— Для пешей прогулки это ведь далековато, — добавил он.

Я объяснила, что меня подвез сосед и что он же доставит меня обратно. Это успокоило адвоката, и я, выйдя из конторы, направилась к постоялому двору.

Жерар д'Обинье ждал меня и встретил сообщением, что у нас есть замечательная возможность выпить по кружке сидра.

— Здесь есть отличные кексы, прямо из печи, как меня заверила хозяйка. Я думаю, вы не откажетесь отдохнуть немного перед обратной дорогой.

— Очень мило с вашей стороны, — сказала я, и он провел меня в гостиную, где на столе уже стояли горячие кексы и две кружки сидра.

— Как ваши дела? — поинтересовался Жерар д'Обинье.

— Так удачно, как только можно было надеяться.

— Вы говорите это так, словно не были уверены в результате.

— Конечно, еще не все завершено. Сидр был холодный и, как я решила, немного крепковатый, а возможно, на меня повлияло и приятное общество. Так или иначе, я с удивлением обнаружила, что рассказываю всю историю.

— Это все звучит так абсурдно, когда рассказываешь при свете дня.

— Ничего абсурдного. Разумеется, лорд Эверсли не может оставить это имение своей Джесси. И, конечно, он не хочет, чтобы она знала, что оно завещано кому-то другому. Все как раз очень понятно.

— Но это выглядит так нелепо. Он, наследный пэр, состоятельный человек… и боится своей экономки.

— Боится потерять ее. Это совсем не то, что бояться ее. Я боюсь, что вы можете исчезнуть так же неожиданно, как и появились, но я, конечно, не боюсь вас.

— О, я думала, что вы уже поняли, что я обычная смертная.

— Далеко не обычная, — промолвил он. — А теперь расскажите мне о своей жизни с мужем, которым вы так восторгались, радуясь, что он рядом.

И снова я с удивлением поняла, что рассказываю ему все.

Жерар д'Обинье слушал очень внимательно. И я, всегда такая сдержанная, поведала ему о своем замечательном отце, убитом на дуэли, как с тех пор мы безмятежно живем в провинции, как я вышла замуж за друга детства, сделав то, чего все окружающие от меня ждали.

— А вы всегда поступаете так, как того от вас ожидают? — спросил он.

— Да… наверное.

— Это должно очень устраивать всех окружающих, но главное, это и вас вполне устраивает, ведь так?

— Ну, пока все складывалось очень хорошо и удачно для меня, — ответила я.

Жерар, подняв брови» улыбнулся мне со значением, которого я не уловила, но смутно почувствовала, что это и к лучшему.

— А вы? — спросила я. — Вы-то сами?

— О, как и вы, я, без сомнения, делаю именно то, чего от меня ожидают. Увы, от меня не всегда ожидают хороших поступков.

— А где ваш дом? В какой части Франции?

— Я живу в провинции. Небольшое местечко недалеко от Парижа. Но большую часть времени я провожу в Париже, главным образом при дворе.

— Вы служите королю?

— Мы, французские придворные, не столько служим королю, сколько его любовнице. Эта дама — госпожа для всех нас… Этим я хочу подчеркнуть, что мы должны потакать всем ее прихотям, если хотим сохранить свое положение, конечно, это не значит, что нам приходится удовлетворять ее как женщину. Короля ей достаточно, хотя она, без сомнения, так же похотлива, как и ваша Джесси.

— Кто эта дама?

— Жанна Антуанетта Пуасон, более известная как маркиза де Помпадур, — ответил Жерар д'Обинье с заметной горечью, которую я тотчас уловила.

— Я вижу, вы не очень-то любите эту даму.