Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

Иосиф Виссарионович, Вы такой знаток стиля и так любите литературу. Не дайте погибнуть этой работе…

Вам покажутся чудовищными мои слова, может быть, факт, что я Вас люблю всей душой!.."

Я больше не буду цитировать бухаринских писем. Все они — выражение эволюции моральной гибели челове­ка, которая олицетворяет обреченность не столько узника, сколько Системы, которую он сам же создавал. Ленин не мог представить такого трагического финала для "любим­ца партии". Но он совсем не был случайным. Эта партия, эта идеология, выпестованные Лениным, не могли обходиться без инквизиции. Просто Бухарин — наиболее яркое вы­ражение процесса гибели личности, ее распада под давлени­ем чудовищной машины, в создании которой он принимал самое активное участие. Судьба Бухарина — личностный приговор ленинской Системе. Впрочем, я приведу еще от­рывки из двух документов. Финал трагедии Бухарина дол­жен быть полным.

В Президиум Верховного Совета СССР

приговоренного к расстрелу Н.Бухарина

Прошение

Прошу Президиум Верховного Совета СССР о помило­вании. Я считаю приговор суда справедливым возмездием за совершенные мною тягчайшие преступления против социа­листической родины, ее народа, партии, правительства. У меня в душе нет ни единого слова протеста. За мои престу­пления меня нужно было бы расстрелять десять раз…

Я твердо уверен: пройдут годы, будут перейдены вели­кие исторические рубежи под водительством Сталина, и вы не будете сетовать на акт милосердия и пощады, о котором я вас прошу: я постараюсь всеми своими силами доказать вам, что этот жест пролетарского великодушия был оправ­дан.

Москва, 13 марта

Внутренняя тюрьма НКВД Николай Бухарин"'.

Естественно, прошение было отклонено. Это было дав­но предрешено. Бухарин будет расстрелян не „десять раз", всего один…

„Секретно".

Справка.

Приговор о расстреле Бухарина Николая Ивановича приведен в исполнение 15 марта 1938 г. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в Особом архиве 1-го спецотдела МВД СССР, том № 3, лист № 97.

Нач. 12 отд. 1-го спецотдела НКВД СССР

лейтенант госбезопасности Шевелев".

Бухарин задумывался задолго до трагического конца, куда может завести ставка на неограниченное насилие. Со­хранилось его письмо „железному Феликсу" — Дзержинско­му по этому поводу.

Дорогой Феликс Эдмундович, я не был на предыдущем собрании руководящей группы.

Слышал, что Вы там, между прочим, сказали, будто я и Сок.(ольников) „против ГПУ и т.д.". О драчке третьеводнишней осведомлен. Так вот, чтобы у Вас не было сомнений, милый Феликс Эдмундович, прошу Вас понять, что я ду­маю.

Я считаю, что мы должны скорее переходить к более "Либеральной" форме соввласти: меньше репрессий, больше законности, больше обсуждений, самоуправления (под руко­водством партии, разумеется) и проч. В своей статье в „Боль­шевике", которую Вы одобрили, теоретически обоснован этот курс. Поэтому я иногда выступаю против предложе­ний, расширяющих права ГПУ, и т.д. Поймите, дорогой Фе­ликс Эдм. (Вы знаете, как я Вас люблю), что Вы не имеете никаких оснований подозревать меня в каких-либо плохих чувствах к Вам лично и к ГПУ как учреждению. Вопрос принципиальный — вот в чем дело…

Ваш Н.Бухарин".

Нельзя не отдать должное проницательности и в дан­ном случае мужеству — выступать против ставшей обычной чрезвычайщины, против возведения насилия в ранг государ­ственной политики. К слову сказать, Дзержинский отнесся к письму без тех чувств "любви", о которых писал Бухарин. Председатель ОГПУ тоже придал письму „принципиальное" значение. Дзержинский обращается к своему заместителю Вячеславу Рудольфовичу Менжинскому, довольно мрачной и даже зловещей фигуре, олицетворявшей до 1934 года су­меречные действия карательных органов.

„т. Менжинскому. Только лично (без копий)

При сем — письмо ко мне Бухарина, которое после прочтения прощу ко мне вернуть. Такие настроения в руко­водящих кругах ЦК нам необходимо учесть и призадумать­ся. Было бы величайшей ошибкой политической, чтобы пар­тия по принципиальному вопросу о ГПУ сдала и дала бы „весну" обывателям — как линию, как политику, как декла­рацию. Это означало бы уступать нэпманству, обыватель­ству, клонящемуся к отрицанию большевизма. Это была бы победа троцкизма и сдача позиций…

24.Х11.24 г. Ф.Дзержинский".

Дзержинский, к которому с изъявлениями чувств любви и мягкого несогласия с .линией ЦК" по вопросу о роли „карательных органов" обратился Бухарин, не разделил его взглядов. Ведь Дзержинский, по сложившимся представле­ниям, был „железный". Как смею утверждать, эти взгляды Бухарина были чужды и другим членам ЦК. Но Бухарин имел несчастье иметь собственные взгляды по многим во­просам.

Можно вспомнить и такой эпизод из жизни Бухарина. В начале 1921 года в Тамбовской губернии вспыхнуло мощ­ное крестьянское восстание. Ленин поручил Бухарину про­анализировать обстановку и доложить на заседании Полит­бюро перечень мер, которые необходимо принять для лик­видации крестьянского выступления. Заседание состоялось 2 февраля 1921 года. Доклад сделал Бухарин. Он активно добивался и добился-таки, хотя лишь как намерение, осу­ществить в губернии продовольственную „чистку", облег­чить положение крестьян. Ленин, Сталин, Крестинский, Преображенский, Рудзутак, Каменев согласились с этой мерой, но Ленин предложил вызвать в Тамбов Антонова– Овсеенко, чтобы вместе с экономическими мерами приме­нить и меры военные.

Однако восстание разгоралось. „Мягких" мер, предло­женных Бухариным, оказалось недостаточно. Вообще, как посчитал Ленин и другие члены Политбюро, нужны совсем не экономические меры, а карательные. Следующее заседа­ние Политбюро прошло уже без Бухарина. Оно состоялось 27 апреля. Решили „назначить единоличным командующим войсками в Тамбовском округе Тухачевского, сделав его от­ветственным за ликвидацию банд Антонова. Дать для ликви­дации месячный срок. Не допускать никакого вмешатель­ства в его дела…". Восстание было утоплено в крови и жестоко подавлено. Бухарин совсем не подходил для ре­прессивных действий, он пытался решать проблему эконо­мически и политически.

В чем-то Бухарин был не таким, как другие ленинцы…

Так закончил свой земной путь один из соратников и учеников Ленина. По сути, он был, как выразился Н.В.Валентинов, идеологом „доктрины правого коммуниз­ма". Порвав с „военным коммунизмом", в 1924—1925 го­дах доктрина Бухарина имела большое хождение и влияние в большевистской среде. На XIV съезде и XIV партконфе­ренции были еще раз обнародованы взгляды Бухарина, сво­дящиеся к тому, что „мы будем строить социализм даже на нашей нищенской базе, мы будем плестись черепашьим ша­гом, а все-таки социализм построим". Бухарин полагал, что нэп в деревне — это расширение базы зажиточного крестьянства, это переход от гражданской войны к граждан­скому миру, это постепенность и последовательность.

Наиболее откровенно свои взгляды Бухарин выразил на московской губернской конференции 17 апреля 1925 года. „Наша политика по отношению к деревне, — заявил он, — должна развиваться в таком направлении, чтобы раздви­гались и отчасти уничтожались ограничения, тормозящие рост зажиточного и кулацкого хозяйства. Крестьянам, всем крестьянам, надо сказать: обогащайтесь, развивайте свое хо­зяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут".

Сколько раз ему припомнят эти „еретические" слова! Как много придется ему оправдываться за свое „буржуазное перерождение"! А тогда, в 1925 году, эти взгляды разделя­лись многими, в том числе и Сталиным. Генсек, выступая 9 мая 1925 года на собрании партийного актива Москвы, однозначно заявил: „Некоторые товарищи, исходя из факта дифференциации деревни, приходят к выводу, что основная задача партии — это разжечь классовую борьбу в деревне. Это, товарищи, неверно. Это — пустая болтовня".

Кратковременно бухаринская трактовка нэпа взяла верх. Но совсем ненадолго. Вскоре Политбюро вновь пере­шло к курсу жесткой классовой борьбы в деревне, вытесне­ния кулака, а затем и сплошной коллективизации. Сталин стыдился своей слабости, что какое-то время он буквально следовал советам Бухарина. Сталин, разгромив Троцкого, по сути, заимствовал у побежденного радикальную концеп­цию строительства социализма в городе и деревне. Бухарин теперь мог только мешать, хотя сопротивление его было весьма „интеллигентным". Он был готов уже поддержать гибельный в исторической перспективе сталинский курс, но генсек упредил: в 1929 году Бухарин был выведен из соста­ва Политбюро.

Он очень переживал случившееся, хотел „реставриро­вать" былые отношения со Сталиным путем отказа от сво­их экономических взглядов, попытками личных встреч, но было уже поздно. В этом смысле ленинская характеристика Бухарина в немалой степени верна: „ Ник. Ив., занимающий­ся экономист, ив атом мы его всегда поддерживали. Но он… в политике дьявольски неустойчив".