Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса - Николай Науменко

– Ни о чём. Забудь. Так что ты говорила?

– Я говорю, что купила нам два билета в клуб «Сильвестро», вот что я говорю! На сегодня! Я такая дура, что забыла, ты ведь свободна, надеюсь?

«Сильвестро» был диско-баром на углу Шестнадцатой и Шестьдесят седьмой. Эми ни разу там не бывала, потому что вход стоил пятьдесят долларов, на тридцать из которых предлагалось купить выпивку, но Эми никогда не могла позволить себе коктейли по тридцать баксов. А Грейси могла, в те времена, когда работала в прачечной одного крутого отеля – это было, правда, недолго, но в «Сильвестро» она всё же разок сходила, и Эми слышала об этом миллион раз.

– Не знаю… не знаю, Грейси. Честно говоря, у меня… у меня настроение не очень. День был тяжёлый, и к тому же…

– День был тяжёлый? – Голос Грейси подскочил на октаву вверх. – Нет, вы послушайте, у неё был тяжёлый день! Это же «Сильвестро», Эми, ты знаешь, чего мне стоило выклянчить у Дорис эти билеты? Их сегодня с рук продают по сотне!

Так почему ты не продашь их по сотне, и ты ведь разве не сказала только что, что купила их, а не выклянчила, и кто такая Дорис – это всё Эми могла спросить у Грейс, но не спросила. Потому что у Грейс бесполезно что-то спрашивать, и потому что… потому что у неё правда выдался утомительный день.

– Я сегодня видела, как умер человек, – сказала Эми, и Грейс захлебнулась возмущением.

– Правда? О Господи! Кто? Как? Ты в порядке? Мне приехать?

– Со мной всё хорошо. – Эми чуть заметно улыбнулась, подбадривая саму себя, и прижала трубку к уху немного крепче. – Я просто стояла на переходе под светофором, и там был велосипедист. Выехал почему-то на встречную полосу и… в общем, его сбило такси.

Так, что он перелетел через капот машины и дважды – Эми машинально сосчитала, следя за полётом расширившимися глазами, – перевернулся в воздухе, прежде чем рухнуть на бетон с хрустом, омерзительнее которого она не слышала в жизни. Движение немедленно остановилось, вокруг собралась толпа, и сирены полицейских машин загудели вдали ещё до того, как Эми развернулась и пошла вдоль дороги в поисках подземного перехода. То, как переворачивался этот парень, почти ловко, почти изящно, будто заправский акробат, до сих пор стояло у неё перед глазами.

– Ой, милая, это ужасно, было море крови, наверное?

– Не знаю. Я сразу ушла, но… Стэнли тоже умер, вчера. Этого я уже не видела, но всё равно… мистер Нокс мне сказал.

– Какой Стэнли?

– Бездомный старик, который жил у меня под окном кухни. Я же тебе говорила.

– А, этот… ну это-то, может, и к лучшему, милая. Хотя всё равно, я могу тебя понять – такое и одно за другим… Тебе тем более надо развеяться!

– Спасибо, Грейси, но я правда не хочу. Завтра мой первый рабочий день, мне нужно встать очень рано и приехать вовремя. Возьми с собой Долли, или Мэган, или ещё кого-нибудь… И повеселись на славу.

– Фу ты дурочка какая, Эми, – беззлобно фыркнула Грейс. – Я же как лучше хотела. Ну ладно. Если передумаешь ещё за часок, перезвони мне!

– Хорошо. Пока.

На кухне мурлыкал чайник, а Эми сидела, грызя карандаш, и смотрела на недописанную страницу в дневнике, который ей не дарила Грейс. Большую часть этой страницы заполняло описание велосипедиста, которого Эми всё никак не могла забыть. Он был сам виноват, что выехал на встречную полосу, но почему-то эта мысль не изгоняла из её головы повторяющуюся картинку, как он кружится и кружится, кружится и кружится – не два раза, а двадцать два, двести двадцать два, как на какой-то безумной медленной карусели, и всё никак не достигнет земли.

Поддавшись внезапному порыву, Эми взялась за исписанную страницу и выдернула её из дневника. На появившейся под ней чистой странице она ничего не стала писать, а сразу перешла к нижней графе.

«Сегодня я мечтаю о… дорогой дневничок, раз уж ты приносишь мне удачу, то пусть мой первый рабочий день завтра пройдёт хорошо, и пусть мне на этой работе пореже дают угловые столики (а то там вечно садятся пьянчуги и приставалы). И ещё, пусть моя рабочая униформа будет не слишком безвкусной».

На этом она поставила точку, закрыла тетрадь и выпила чашку чая, а после крепко уснула.

– Эми, вы не могли бы зайти после смены ко мне в кабинет? – спросила Карла, и Эми кивнула, внутренне вздрогнув от чувства дежа-вю, довольно-таки смешного в нынешних обстоятельствах. Когда прежние боссы звали её к себе в кабинет после смены, обычно это не сулило ничего хорошего. Но то лишь потому, что все они оказывались плохими парнями, а миссис Карла Шейн не могла оказаться плохим парнем по той простой причине, что парнем не была. Тем не менее Эми подчинилась её приказу с некоторой тревогой. Она работала в «Солнечных часах» уже неделю, и хотя испытательный срок составлял двадцать рабочих дней, Эми не сильно удивилась бы, если бы менеджер прямо сейчас поблагодарила её за работу и велела убираться вон. Ну в самом деле, слишком быстро она нашла эту работу, и слишком ей нравилось здесь, чтобы всё вот так и оставалось. А иначе это была бы не жизнь Эми Завацки.

– Пришли? Вот спасибо, – сказала Карла, когда Эми, робко постучав по косяку открытой двери, ступила через порог. Менеджер перебирала какие-то бумаги, и Эми невольно залюбовалась её длинными ногтями, расписанными в художественном салоне – причём, судя по тонкости и многоцветию рисунка, на каждый палец ушло никак не меньше недельного заработка Эми. – Садитесь, я хочу с вами поговорить.

Эми нерешительно присела на краешек стула и сложила руки на сведённых вместе коленях – инстинкт, быстро вырабатывающийся у любой приезжей девушки в Нью-Йорке, когда её вызывает в свой кабинет начальник. Карла оторвала от бумаг глаза, тонко подведённые девятым «Макс Фактором», и раздвинула в улыбке карминово-красные губы, покрытые удачно подобранным по оттенку блеском.

– Не напрягайтесь так. Я не собираюсь вас увольнять. Я наблюдала за вами, и пока что очень вами довольна, – сказала она, и Эми невольно выпустила воздух из груди.

Карла Шейн отбросила бумаги и рассмеялась, громко, заливисто и беззлобно.

– Бедная девочка! Привыкли небось, что менеджер вызывает вас к себе лишь затем, чтобы обсудить ваше грядущее повышение на столе, прямо поверх степлеров и точилок. – Эми слегка порозовела, и Карла понимающе фыркнула. – Не смущайтесь, я сама через это прошла. Есть лишь два органа, которым женщина в наше время может проложить себе путь наверх, и как раз об одном из них я хочу с вами побеседовать.

«Надеюсь, она не лесбиянка», – подумала Эми, и эта мысль явно отразилась на её лице, ничего не умеющем скрывать, потому что Карла Шейн снова рассмеялась.