Вселенная против Алекса Вудса - Гевин Экстенс

Что касается мистера Тредстоуна, подозреваю, мистер Питерсон сказал бы, что у него зуд-в-одном-месте.

Если вдуматься, школа Асквита вся состояла из контрастов. Ультрасовременное здание, построенное всего пять или шесть лет назад, но на вывеске — девиз на латыни, языке не просто древнем, но мертвом. Зеленые дворики, накрытые конструкциями из стекла и стали. На уроках нас натаскивали на сдачу экзаменов, а после уроков заставляли правильно выражаться, держать осанку и вести себя по-джентльменски. В школе шла постоянная борьба за нравственность и вечные ценности, вот только победить в этой борьбе было невозможно. Как я уже говорил, большинство наших учеников вовсе не стремились к просветлению. А некоторые и вовсе производили впечатление, что только вчера слезли с пальмы, хоть и навострились в «приличном обществе» имитировать воспитанность. Но в душе как были гориллами, так ими и остались. У большинства моих одноклассников-горилл были говорящие клички. Например, Джейми Эскота однажды застукали за порчей соседского бассейна — с тех пор и друзья, и враги называли его Скот. Райана Гудвина все звали Бычком — не потому, что он подбирал окурки или внешностью напоминал рыбу бычка, а потому, что однажды на горке врезался башкой в Питера Дава, обеспечив тому сотрясение мозга. Деклану Макбою прозвищем служила сокращенная фамилия: Бой, что прекрасно соответствовало его страсти устраивать потасовки. Бычок, Скот и Бой прекрасно работали в ансамбле, никому не давая проходу.

В школе и без них хватало хулиганов, но эта троица жила в нашем поселке, и мне приходилось ездить с ними на одном школьном автобусе. Они сыграли в моей истории не последнюю роль.

Заводилой всегда выступал Бой. Горластый и злобный, силой он уступал Бычку, который легко раздавил бы его в драке, а умом — хитрому и изобретательному Скоту. Я не до конца понимаю, как устроена иерархия в дикой природе, но мне сдается, Боя признавали альфа-самцом именно потому, что он сам считал себя крутым. Короче говоря, Бычок и Скот признавали его авторитет и во всем его слушались.

У жертв тоже были клички — как правило, порожденные недоброй фантазией Скота: Иен Энурезец, Цыганчик Джонсон, Фредди Сопля или, например, Бомжак Берсефорд — мать латала ему старую одежду, потому что не всегда могла купить новую. Я сам сменил кучу прозвищ: первое время меня дразнили Харей Поццером (намек на Гарри Поттера: шрам на голове, мать ведунья, припадки и общая ублюдочность); потом были всякие вариации на тему фамилии — Вудсила, Вудсак и Вудераст. Но ничего из этого как-то не прижилось, и я остался просто Вудсом. И изо всех сил старался соответствовать этому невыразительному имени, то есть не выделяться из толпы.

Глава 7

Креозот

Сейчас, пожалуй, самое время поделиться двумя соображениями.

1. В жизни у событий не бывает настоящих начал и концов.

Они перетекают одно в другое, и чем пристальнее вглядываешься в каждое из них, тем сильнее размываются его границы, как вода подмывает очерченные человеком берега водохранилища. То, что мы называем «началом» и «концом», в действительности различить невозможно. Именно это символизирует карта Смерть: конец — это начало чего-то другого.

Только выдуманные истории имеют более или менее четко обозначенные завязку и развязку, которые автор на свой вкус выбирает из бесконечного множества вариантов. Например, я мог бы начать повествование о своей жизни с собственного зачатия, или с маминой юности, или с формирования четыре миллиарда лет тому назад Солнечной системы с ее планетами и поясом астероидов, и любая из указанных точек годилась бы в качестве отправной, равно как и та, с какой я начал свой рассказ.

2. Вселенная пребывает одновременно в порядке и в хаосе.

Существуют объективные закономерности и взаимосвязи: законы Ньютона, земное притяжение, законы баллистики, орбиты небесных тел. Есть также теория хаоса, по сути, тоже описывающая некие закономерности, только очень сложные, поскольку они относятся к системам, практически не поддающимся осмыслению или прогнозированию из-за высокой степени их зависимости от мельчайших, в том числе случайных, флуктуаций вроде знаменитого эффекта бабочки. Есть квантовая случайность на уровне элементарных частиц — рулетка вероятностей вместо предсказуемых закономерностей. А где-то неподалеку еще притаилась свобода воли…

В хаосе можно разглядеть порядок, а за видимым порядком — внутренний хаос. Оба понятия, если подумать, весьма зыбки. Они вроде близнецов, которые любят меняться одеждой, чтобы сбивать людей с толку. Как конец и начало, про которые я говорил выше. Вещи часто оказываются сложнее или, наоборот, проще, чем выглядят. Все зависит от угла зрения.

Мне кажется, тяга людей рассказывать истории выдает в них стремление свести сложное и запутанное к простому и понятному. Отделить порядок от хаоса, закономерность от сумятицы. Этим занимаются наука и гадание на картах таро.

Сейчас я опишу случай, который стал кульминацией одной хаотично сложившейся цепочки событий и началом другой. До сих пор удивляюсь, как жизнь может быть, с одной стороны, предсказуемой и подчиненной порядку, а с другой — похожей на бардак. Как конец, перетекающий в начало.

Дело было в субботу, 14 апреля 2007 года, через три дня после смерти Курта Воннегута, о котором я тогда еще не знал.

Я заглянул в магазин кое-что купить и шел домой очень живописной дорогой — обогнув церквушку, мимо пруда с утками, по деревянному мостику вдоль заросшей колеи между участками, упиравшейся в Хортон-лейн, дальше — через ворота до перекрестка, откуда до дома оставалось несколько минут. В руке я нес мамину матерчатую сумку с надписью «Берегите природу». Знал ведь, что с таким принтом на улице лучше не светиться, но я всего-то выскочил в ближайший магазин, а Нижние Годли все-таки не Калькутта, и я никак не думал, что во что-нибудь влипну. Как оказалось, ошибался.

— Слышь, Вудс? Клевая у тебя сумка!

Бой сидел на церковной ограде, которую господу было угодно возвести аккурат до уровня его задницы, и пил Red Bull — это такой энергетик с кофеином, таурином и кучей сахара. На заднем плане, как обычно, маячили Бычок и Скот. Бычок так низко опустил козырек бейсболки, что физиономию было не разглядеть, а в руке держал увесистую дубину — по-видимому, ветку платана или дуба, которой ковырял землю с видом неандертальца, недавно обнаружившего, что большой палец — полезная штука. Скот сворачивал самокрутку. Едва ли двенадцатилетний пацан способен выкурить столько самокруток, сколько он делал. Кажется, он посвящал этому все свободное время, хотя я подозреваю, что часть из них он раскручивал обратно. Короче, они вышли на охоту, а я их даже не заметил, поскольку разглядывал на ходу обложку только что купленного журнала.