Заноза для Огненного демона. Новогодний переполох в Рэйлине - Маргарита Климова

Я кричала, визжала, слёзно канючила, кидалась подносом и мисками с едой, но всё оставалось безрезультатно, потому что исчадия ада слышали только свой рёв.

- Моя! Не смей! Убью! – ревел Ин, впечатывая кулак, размером с пятнадцатикилограммовый арбуз, в лицо… вернее, в морду Ира, удовлетворённо скалящегося в ответ.

- На ней нет твоего клейма! – отвечал подобным рыком Ир. – Так что она ничья!

- Я нашёл её первый! Я поставлю на ней отметку! – повалил Инис брата, продолжая душить.

Может я ослышалась, не так перевела демоно-звериный язык, что-то не поняла, но слово «клеймо» мне совсем не понравилось. Оно вообще было некрасивым со стороны литературного языка, а в связке со мной вызывало отвращение. Заклеймить меня? Как племенную корову? Охренели? Вот это они зря!

Рогатый клубок переместился к двери, снося оставшуюся меблировку, и вот-вот грозился расширить поле боя до размера харчевни, а может и всего посёлка. Только меня уже плющило от злости, а глаза затянуло кровавой пеленой ярости, и я, с непоколебимой верой в продукт российского производства, рванула в эпицентр урагана, отвешивая звонкие удары направо и налево.

Две пары очумелых глаз воззрели на меня, не отойдя от пыла борьбы и не осознав могущества половника. Я стояла, выпрямившись как струна, выставила перед собой наказательный элемент и готовилась к следующему нападению.

- Малыш, ты чего? – хрюкнул Ин, выплетая ноги из общего месива. – Больно же.

- Больно? – чрезмерно слащаво поинтересовалась я, расползаясь в широченной улыбке. – Ну прости. Расскажи-ка мне, друг, про клеймо?

Инис почесал затылок, приходя в габаритную норму, пробулькал что-то нечитабельное, открывая рот, и с увеличенной заинтересованностью обвёл взглядом разрушенную комнату, громко цокая и причмокивая в процессе.

- Понимаешь, Сандра, - решил не поддерживать мужскую солидарность Ирвин, отодвигаясь от старшего брата, явно проштрафившегося сегодня больше. – Мы вынуждены жениться на демонессах, но иногда случается любовь, и не обязательно межвидовая. Тогда по древнему закону предков вступает правило второй жены. Ей ставится метка и она скрашивает жизнь своего мужа, купается в роскоши и пользуется всеми преференциями законной супруги.

Звучало, конечно, красиво, особенно про роскошь и преференции, но комплексом неполноценности я никогда не страдала, чтобы мечтать о роли второй жены. Да я вообще не мечтала соединить свою судьбу с рогатой скотиной, плюющейся огнём. Я домой собиралась вернуться, в сервис свой. Может даже рассмотреть Кольку в спутники жизни, заделать с ним парочку детей.

- Правда, вторая жена не имеет права рожать, - сквозь мои мысли прорвался Ир, гипнотизируя воздух бархатистыми раскатами. – Но это сущая ерунда с учётом сладкой жизни. А детишек и от первой можно понянчить. Демонессы не любят возиться с отпрысками.

Он с такой простотой и верой в слова говорил об этом, что на один взмах ресниц стало жалко ущербного. Но взмах прошёл, и ярость моя стала сильнее. Вторая жена? Бездетность? Нянька для чужих детей? Они совсем сдурели? Это дьявольское отродье хоть раз ставило себя на место несчастной женщины, которую заклеймили, присвоили и заставили мириться с несправедливостью судьбы.

Ну да, действия остались прежними, как и уровень наказания. Черпак просвистел в воздухе и опустился как раз между наглыми рогами, загудевшими в такт вибрации от удара. В этот момент Инис подскочил с пола и ретировался за дверь, от греха или маячившей смерти подальше.

- Сан, ты чего? – всхлипнул Ирвин, стирая слезу, выступившую в уголке глаза. Видно, вложила я в свой бросок всю силу возмущения. – Больно же.

- Вы клеймо будете друг другу ставить, рогатые извращенцы! – процедила сквозь зубы, надвигаясь на него и размахивая рукой. – А попробуете подумать о такой перспективе в мою сторону, вставлю половник в одно место и так прокручу, что через глотку вылезет!

Инис

Дьявол! Да не собирался я её клеймить! Даже не задумывался об этом. Во всём виноват был Ир, сказав об этом и бросив зерно раздора в благодатную почву. В тот момент злость затмевала рассудок, а зверь кулаками вбивал в голову мысль: «забери, свяжи, спрячь, моя». Бред. Закон предков о порядке и статусе второй жены и правда существовал, только клеймили счастливицу последний раз лет триста назад, не раньше. Слишком редко демоны испытывали чувства любви, предпочитая холодный рассудок и ледяное сердце.

А Ирвин дурак. Надо же додуматься и рассказывать такое девчонке. Хотя, в оправдание ему может служить незнание из какого Сандра мира. У них там эмансипация и феминизм. Не знаю, что это такое, но как я понял какая-то независимость. То есть женщины работали, а мужчины сидели на диванах и играли в какие-то игры. В общем, странный мир, странные порядки, странные мужики и странные особи женского пола. И мелкая одна из них. Самостоятельная, вспыльчивая, бойкая. Похлеще любой демонессы.

Я уже давно сдулся и со страхом следил за наконечником черпака, когда братишка с удвоенной силой стал рыть яму под собой. Ну вот кому он стал объяснять ограничения для вторых жён? Кому? Он и так наговорил достаточно. Разве стоило усугублять всё ещё больше?

Не было на самом деле никаких преференций у вторых жён, как вскользь прописывалось в законе. Совместная ночь с супругом не чаще трёх раз в месяц, обязательный приём отваров, предотвращающих возможность забеременеть, под контролем поверенного законной супруги. А если, не дай дьявол, беременность случилась, то казнь несчастной через вырезание дитя из чрева.

Да и жизнь второй была не сахар. Прислуживание первой, сношение от неё побоев и унижений, а после уход за детьми, рождёнными в законном браке. Бесправные рабыни, уходящие из жизни чаще по своей воле.

И вот эти нюансы Ирвин забыл и заставил меня забыть на мгновения злости. А теперь малышка перестанет доверять, начнёт бояться и искать способ побега. Хорошо, что успел затянуть на ней цепь, не позволяющую далеко отдалиться, иначе мелькали бы уже Сандрины пятки в ночной темноте.

То, что пора отползать, понял по её взгляду, как раз в тот момент, когда Ир завёл шарманку о детях. Как горели её глаза, источая лаву гнева. Решил оставить дурака на растерзание, а сам сбежал на безопасное расстояние. Нескольких ударов по спине и одного как раз по цели было достаточно, и совесть за оставленное поле боя меня не мучила. Братишка виноват сам, а я покаюсь, объяснюсь потом… когда рука устанет махать, когда остынет.

Лоб болел, а рога рыдали, напоминая о всех ударах судьбы, полученных от