Моя тень убила меня - Андрей Михайлович Дышев

не пользовался ни я, ни мои соседи. Или зацепился взглядом за серое пятно на линолеуме, похожее на след от обуви. Или обратил внимание на чуть приоткрытую дверку электрического щитка. Не знаю… Сдерживая дыхание и стараясь ступать бесшумно, я приблизился к двери. Пробежал взглядом по ее периметру. Ручка. Личина сложного швейцарского замка… Все, как всегда? Или не все?

Я опустился на корточки, внимательно осмотрел личину. Вот она, метка! Тоненькая нить жвачки, пересекающая отверстие для ключа. Вставишь ключ – и смажешь, разотрешь ее, даже не почувствовав сопротивления. А тот, кто эту ниточку налепил, поймет, что в квартиру заходили… Я провел по личине пальцем. Метка размазалась, как крохотное мыльце. Я понюхал палец. Легкий запах корицы.

Я усмехнулся, представив себя со стороны. Наверняка ты ошибаешься, шизофреник! Но если тебе нравится нюхать всякую дрянь, то пожалуйста! Для этого хобби поле деятельности безгранично. Я зашел в квартиру, запер обе двери. Обошел все комнаты, зачем-то лег под штангу и с усилием выжал голый гриф… Ровное течение жизни дало сбой. Мое состояние напоминало мне скрытую болезнь: вроде все нормально, и все же что-то не то. Я вернулся в гостиную, открыл бар, в задумчивости постоял перед ним, затем в такой же задумчивости поглазел на телефон. Сигнальная лампочка автоответчика не горела, значит, никто не оставил мне сообщения. Я позвонил Ирине. Она уже успела принять душ и сейчас готовит сырники. Ее голос неестественно бодрый и веселый. Мои звонки она воспринимает как нелепую маскировку, и интонацией дает мне понять: я вижу тебя насквозь, милый, но если тебе так хочется убедить меня, что ты сейчас один, то я, так и быть, сделаю вид, что поверила в это.

Я пожелал ей спокойной ночи. За окнами стемнело. Я вышел на лоджию, сел в плетеное кресло, включил настольную лампу, раскрыл на первой попавшейся страницу толстую книгу. Несколько минут я пытался понять смыл философского очерка Николая Бердяева, потом захлопнул книгу и швырнул ее на столик. Никто, даже самый мудрый философ не даст мне ответа на вопрос: в кого и зачем стреляли на концерте в "Балаклаве"? Чтобы наделать побольше шума и страхом парализовать зрителей? Чтобы убить мошенника, распинающегося на сцене? Или чтобы убить Кирилла Вацуру?

Настольная лампа вдруг погасла. Иногда случалось, чтобы в нашем доме вырубался свет. Я подошел к перилам, свесил голову вниз. Этажом ниже свет есть. Я зашел в комнату и ткнул пальцем во включатель. Темно. Квартира была обесточена. Наверное, где-то замкнуло, и в электрощитке сработал предохранительный автомат.

На ощупь я добрался до прихожей и уже собрался отпереть дверь, выйти на площадку и проверить электрощиток, как вдруг меня обожгла жгучая догадка. Какой простой и надежный способ выманить меня из квартиры! Я прильнул к дверному глазку. На площадке, залитой бледным неоновым светом, никого не было… И что теперь прикажете делать? Дождаться утра? Или выйти?.. В собственных глазах я казался себе трусом. Так жить нельзя. Скоро я не смогу без опаски ходить по улицам, буду шарахаться от каждого темного закоулка, вздрагивать от случайного хлопка и обнюхивать все подряд замочные скважины.

Несколько секунд я думал, как поступить, чтобы не слишком ущемить собственное достоинство и в то же время не попасться на дешевую приманку. Если свет вырубил злоумышленник, чтобы выманить меня из квартиры, то наверняка он выжидает на полпролета ниже или выше моей площадки. Что ж, если там действительно кто-то устроил засаду, то я его спугну.

Я вернулся в гостиную, нащупал на подоконнике телефон и позвонил соседке снизу.

– Тетя Вера, это Кирилл! У вас на площадке ничего не горит?

Соседка на всякий случай ахнула и пообещала немедленно проверить. Я позвонил соседу сверху.

– Палыч! Я заявку для ЖЭКа делаю. Глянь, у тебя на площадке все лампы целы?

Кинул трубку и, сшибая углы, выбежал в прихожую. Сверху и снизу одновременно лязгнули замки. Если на лестнице действительно затаился киллер, то при таком оживлении жильцов он ни за что стрелять не станет, а попытается как можно быстрее уйти. Я отпер дверь и выскочил на площадку. На лестнице никого. Я слышал, как внизу шаркает тапочками тетя Вера, а сверху покашливает Палыч. И тотчас гулко захлопнулись створки лифта. Я подбежал к ним и ударил кулаком по кнопке вызова с опозданием, когда уже загудел мотор, и кабина начала спускаться вниз. Проклятье! Я упустил его!

Бежать вниз, старясь опередить лифт, уже не было смысла. Я кинулся в квартиру, чтобы с лоджии проследить за подъездом. Но что я мог увидеть через буйные кроны субтропических деревьев! Ушел он! Ушел ловко, быстро, не оставив следов. Мне ничего не оставалось, как покориться судьбе и расслабиться. Словно выжатый, я опять вышел на площадку. По лестнице спускался Палыч, прикуривая на ходу.

– У меня все лампочки целы, – сказал он, опуская зажигалку в отвислый карман спортивных брюк.

– Кирилл, у меня ничего не горит! – донесся снизу встревоженный голос тети Веры. Соседка, налегая на перила, поднималась ко мне. – А где ты дым почуял? Может, с улицы принесло?

– Горит что-то? – с безразличием спросил у меня Палыч.

– Так это, наверное, ты накурил! – погрозила Палычу пальцем тетя Вера и остановилась на пролете, чтобы передохнуть. – От твоего дыма люди уже задыхаются! Когда бросишь свою смердящую душегубку?

– Ты чего взбеленилась, теть Вер? – попыхивая, усмехнулся Палыч. – Вот докурю и брошу!

Причалила вызванная мною кабина лифта. Приветливо распахнулись створки. Желтый свет выплеснулся на линолеум. Я заглянул в пустую кабину, и втянул в себя тот самый воздух, которым только что дышал таинственный человек, намерившийся меня грохнуть. Кабина лифта, как всегда, была наполнена образцами запахов, которые оставили пассажиры, и которые лифт ухватил на этажах: тут и духи, и пиво, и пот, и вся поэтажная кулинария… Какой из них принадлежал злодею? Или я все-таки внушил себе, что это был злодей? Кто знает, может, это была целующаяся парочка, которая нашла уединение в застопоренной кабине лифта? Или умирающая от ревности Ирина?

Я включил рубильник автомата и попросил Палыча навесить на дверцу моего электрощитка крепкий замок.

– Сделаю, – пообещал Палыч, стряхивая пепел в маленький бумажный кулечек размером с наперсток. – Завтра вечером. После работы. Ты только водку заранее в морозильник положи.

– Вот, только