Меж Днестром и Прутом, от Карпат до Дуная. Очерки по истории российской Бессарабии - Игорь Николаевич Иваненко

десятин земли власти смогли выделить станицам лишь 37,3 тыс. Кроме того, территория войска не была компактной.

Несмотря на своё наименование, войско не обладало землями непосредственно по берегу Дуная. Все станицы и хутора находились в сухой Буджакской степи. Проекты правительства по смещению казаков ближе к устью Дуная до начала Крымской войны так и не реализовались.

По мере роста численности войска проблема малоземелья становилась всё более острой. В итоге в 1844 году приём в состав дунайских казачества извне был прекращён.

Из-за дефицита земельных угодий в Дунайском войске не было крестьян-подданных, как в других казачьих объединениях России. Зато в войске были свои цыгане.

В бытность Дунайского войска в Буджакских степях была проведена кампания по переводу части бессарабских цыган к оседлому образу жизни и привлечению к военной службе.

Цыгане были среди казаков Запорожской Сечи, Бугского войска, однако их число там было не велико. В Дунайском же войске они стали основой для формирования целого полка (третьего, созданного во время Крымской войны).

В 1836 году из-под Оргеева в Аккерманский уезд были переселены свыше 300 семей цыган «лингураров» («ложкарей»), промышлявших преимущественно деревообделочным ремеслом. На юге они обосновались в двух вновь основанных селениях – Фарионовке и Каире (здесь и сегодня живёт много цыган). Процесс их окрестьянивания шёл не просто, вызывал протесты, случались даже побеги за Дунай.

В 1839 году было принято решение о включении буджакских цыган в казачество. Чтобы ускорить процесс привыкания цыган к крестьянско-казачьим порядкам в их сёла подселили малороссов и молдаван. Процесс обустройства цыган на новом месте, обучения их военному делу, оснащению их экипировкой лёг на войско. Для того, чтобы облегчить овладение цыганами «верховым» искусством им предоставляли лошадей, выезженных другими казаками.

Тем не менее, к началу 50-х годов цыгане стали привыкать к своему новому статусу: семьи обзаводились сельскохозяйственным инвентарём, домашними животными, цыганские дети уже посещали станичные школы. С этого времени цыган стали привлекать к несению военной службы. По сути это было уже второе поколение переселенцев.

Крымскую войну часть дунайских казаков встретила на Кавказе. С 1847 года по две сотни от каждого полка несли службу в Грозном, размещались аванпостами по Тереку. В общей сложности на Кавказе до конца войны находились более 500 дунайцев.

Оставшиеся сотни (в т. ч. четыре цыганских) охраняли бессарабскую границу, занимали оборонительную линию в Одессе, отряжались для действий за Дунаем против османов, часть входила в гарнизоны Измаильской и Аккерманский крепостей. Из 64-х казаков – дунайцев был сформирован конно-ракетный отряд, действовавший за Дунаем.

В сентябре 1855 г. первым двум Дунайским полкам, за отличную службу на Кавказе и Дунае были пожалованы знамена.

Утрата Россией по итогам Крымской войны Подунавья имела для бессарабских казаков катастрофические последствия.

Это окончательно похоронило проекты получения войском земель в Подунавье, ещё больше обострило проблему малоземелья, т. к. ряд станиц и хуторов находились на землях, уступленных Молдавскому княжеству (вассальному Порте). Решить проблему территориального приращения войска в послевоенный период было затруднительно, т. к. в российскую часть Бессарабии и Причерноморье хлынул поток в десятки тысяч переселенцев, не желавших оставаться в Подунавье под властью другого государства.

Начался процесс оттока станичников из Дунайского войска, сокращался служилый состав. К 60-м годам едва удавалось формировать смены для несения службы лишь в одном полку.

В 1856 году войско переименовали в Новороссийское, но в таком статусе оно просуществовало не долго, т. к. в 1868 году было распущено. Офицеров причислили к дворянству Бессарабской области с предоставлением им земельных владений. Простые казаки получили паи на земли бывших станиц и хуторов.

Полковые знамёна были сданы для хранения «на вечные времена» в церковь станицы Волонтеровки, а оружие – на Бендерский артиллерийский склад. Часть казаков уже по традиции ушла на Кубань, но основная масса осталась в Бессарабии. Многие из тех, кто ушёл из родных станиц, пополнили население бессарабских городов.

Несмотря на недолгую историю бессарабских казаков, они внесли существенный вклад в освоение «Дикого Юга» – пустынного Буджакского края. Большинство населённых пунктов, основанных дунайцами, существует и по сей день. Казаки принесли сюда земледельческую культуру, начав распашку засушливых целинных земель. По сегодняшний день на юге Бессарабии сохраняется этническое многообразие, которое начало формироваться в рамках Дунайского казачьего войска.

Бессарабские «президенты» XIX века

Первым должностным лицом, которое избиралось населением (пусть только привилегированной его частью) в пределах всего Пруто-Днестровья являлся предводитель дворянства Бессарабской области, а затем и губернии. В служебной иерархии дворянский «президент» занимал место, сопоставимое с гражданским губернатором.

Но если губернатор, зависимый от министерства внутренних дел, воспринимался как представитель имперского центра, то избираемый дворянами предводитель был главным выразителем местных интересов.

Во второй половине XIX века руководители дворянской корпорации обладали очень широкими полномочиями. Кроме представительства интересов «первого» сословия губернский маршал председательствовал в земском собрании и училищном совете региона, возглавлял землеустроительную комиссию. Он имел большое влияние на кадровую политику губернских учреждений, а действовавшие под его началом уездные предводители фактически являлись руководителями местных администраций.

Несмотря на то, что работа предводителя из казны не оплачивалась, эта должность была весьма престижной, поскольку приносила известность в имперских столицах, открывала доступ даже в самые главные чиновничьи кабинеты. Проходившие каждые три года выборы губернского маршала отличались острой конкуренцией между различными дворянскими партиями.

Первые общебессарабские выборы состоялись 8 июля 1814 года. В них участвовали 52 обладателя боярских титулов и поместий. В тот период в Бессарабии насчитывалось немногим более 200 боярских фамилий. Однако ещё не все они определились с переходом под российскую юрисдикцию.

Наиболее знатные представители региональной аристократии выбрали из своей среды делегацию для участия в торжествах по случаю прибытия императора Александра I из антинаполеновского похода русской армии в Европу. Этой чести удостоились Дмитрий Рышкан, Иордакий Букшанеску и Иван Стурза.

Первый из них именно благодаря этой кампании приобрёл первенствующую роль в региональных элитах. Рышканы являлись не самым влиятельным, но весьма древним аристократическим родом. Долгое время эта семья владела одноимённым селом в окрестностях Кишинёва, название которого перешло на соответствующий район молдавской столицы.

По свидетельствам современников, начиная с 1816 года Рышкан использовал в документообороте титулование «маршал дворянства».

Этот статус он смог легализовать в 1818 году, на первых в истории в истории Бессарабии выборах областного предводителя дворянства.

Выборная кампания 1818 года отличалась особо острой конкуренцией. За победу боролись 6 кандидатов. Рышкан набрал 154 голоса при 46 голосах, поданных против него. Его ближайший конкурент – князь Александр Кантакузин получил соответственно 130 и 45 голосов.

Тогда же избирались не только губернские маршалы, но другие должностные лица (местные исправники, уездные