Мое идеальное убийство - Пронина Анна

Слушая эксперта ТВ-шоу, Борис невольно улыбнулся. Кто знает, насколько то же самое относится к Белле? Быть может, воссоздав этот образ, он прикоснулся к истинной причине того, почему она убивает?

— Как вы думаете, почему Мементо Мори избрал для своего перформанса в Иркутске именно образ Офелии? — продолжал допрос искусствоведа ведущий.

— Извольте. Я полагаю, что все дело в том, что наш Мементо Мори влюбился.

— Влюбился? Вы серьезно?

— Конечно же! Я заметил, что образы этого художника смерти, если так можно выразиться, обычно достаточно глубоки, о них нельзя судить поверхностно и односложно. Вот и Офелия. Мы видим девушку, которая после смерти отца сошла с ума и погибла. А если копнуть внутрь истории, то можно увидеть еще один пласт. Отец Офелии не просто умер — его убил Гамлет. Если обратиться к психоанализу, каждый мужчина, желающий овладеть женщиной, жениться на ней, должен символически убить отца в ее сердце, то есть вытеснить образ отца, понимаете? Убийство, которое совершает Гамлет, — это в некотором роде шаг на пути к сердцу Офелии. После смерти отца она из невинной девицы может превратиться в женщину. Надеюсь, я не слишком заумно объясняю?

— Нет-нет, вполне доступно. И что же, все это позволяет вам сделать вывод о том, что Мементо влюбился?

— Я думаю, Офелия — своеобразное подношение его возлюбленной. Вопрос только в том, знает ли эта женщина, что в нее влюблен такой, с позволения сказать, оригинал? И как она к этому отнесется?

— А как вы себе представляете возлюбленную Мементо?

— Она должна быть весьма неординарной особой, чтобы заинтересовать такого человека.

Борис повернулся к Белле, которая смотрела телевизор, прислонившись к плечу Александра. Они пили чай в гостиной Сахарова-старшего.

— Белла, а как бы вы отнеслись к такому подарку от жениха?

— Я? При чем тут я? Мой жених мне сделал совсем другой подарок… — Она повертела на безымянном пальце тонкое колечко из белого золота с крупным бриллиантом.

— И все-таки представим, что эта живая картина создана для вас. Какова была бы ваша реакция?

— Пожалуй, я была бы разочарована.

— В самом деле?

— Конечно! Да, картина красивая, но ведь это подделка: в реке не труп, а манекен. Это как если бы Шура подарил мне кольцо не с бриллиантом, а с кристаллом Сваровски. Они делают красивые стекла, но разве можно сравнивать?

Борис на мгновение потерял дар речи. Белла была так откровенна и так спокойна. Она ни секунды не сомневалась — никто из присутствующих в комнате не понимает, что эта женщина действительно предпочла бы труп в качестве подарка. И точно так же была уверена в том, что история из телевизора и некий Мементо Мори не имеют к ней никакого отношения.

— Дорогая, мне кажется, не стоит больше о трупах, — поморщился Александр, и Белла чмокнула его в щеку:

— Как скажешь.

Борис помрачнел и машинально погладил спящего на коленях кота.

Перед ним в эту минуту была совсем другая женщина — не та Белла, которую он видел в дневниках теперь уже мертвой Златы. На отцовском диване, уютно поджав колени, сидела милая, очень красивая и очень покорная домохозяйка, всем своим видом показывающая, как она влюблена и как она благодарна седовласому мужчине, которого Борис называет своим отцом.

Отличная актриса!

И да, Борис угадал — отец позвал его, чтобы воспользоваться связями сына и максимально быстро выправить Белле новые документы.

— Слушай, сын, — Александр оторвался от экрана и посмотрел на Бориса, — ты надолго возвращаешься в Москву? Сколько дней нужно, чтобы все устроить с паспортом? Я бы хотел ускорить нашу свадьбу с Беллой и максимально защитить ее от любых возможных преследований со стороны того жуткого пиромана по имени Роман.

Борис вышел на улицу. Сел на лавочку во дворе своего детства. За десять лет, что он не был здесь, изменилось почти все — появилась новая площадка для игр, срубили старые деревья, двор заполнился машинами, в основном иномарками. Мелькали чужие лица, витали в воздухе совсем иные запахи. Впрочем, Борис не испытывал по этому поводу ни разочарования, ни радости, он констатировал факт — двор теперь выглядит совсем иначе. В общем-то, и в квартире отца не осталось ничего, напоминающего о прошлом.

Он достал из кармана дорогие сигариллы, чиркнул зажигалкой и затянулся.

В голове вертелись две навязчивые мысли.

Первая — Белла великолепна! Так задурить отцу голову! Так перевоплотиться! Даже интересно, как ей удалось убедить его, что она невиновна во всей этой истории, а, наоборот, жертва произошедшего в усадьбе? Судя по всему, жутким маньяком она сделала Романа. Это ожидаемо, особенно учитывая тот факт, что мужик помешался после пожара и, как сказали в региональных новостях, взял вину за все убийства на себя. Она воспользовалась тем, что погибшую няню Златы приняли за нее. И теперь хочет сделать новые документы и зажить новой жизнью.

Но ведь надо было еще наплести отцу что-то о том, почему он несколько дней находился под кайфом. Борис понимал, что в таком состоянии Александра держали специально, пока решались другие проблемы Беллы и Романа. Но как это все представить теперь? Она что, ничего об этом не знала? А если знала, почему не сообщила в полицию? Похоже, Белла заготовила длинную и весьма убедительную сказку, если папочка после всего случившегося ей доверяет. Да что там доверяет — он собирается на ней жениться! Хм… может быть, она до сих пор подсыпает ему в еду какие-нибудь наркотики?

Вторая мысль, которая не выходила из головы Бориса, состояла всего из трех слов: «Какой я идиот!» Он же понимал, что Белла — социопат, машина для убийства, ее не растрогать красивой картинкой, не задеть пластиковым трупом.

Подарок! Ха! Он рассчитывал новым перформансом привлечь внимание Беллы к Мементо Мори, а затем раскрыть ей свою тайну: он и есть скандальный художник смерти. Хотел, чтобы она оценила его искусство. Восхитилась им. Но ошибся. Только живая струящаяся кровь может порадовать ее холодное сердце! Только шанс самой безнаказанно убить человека может привлечь ее и разбудить страсть.

Таскать ей «козлов» на заклание, как раньше это делал Роман в усадьбе? Нет, это претило Борису. Он же не мясник! И не жалкий мазохист, готовый за удовольствие даже на убийство…

Прерывая тяжелые думы, в кармане завибрировал мобильный. Звонил Леонид. Чертов Леонид! Как у него еще хватило наглости?

— Слушаю.

— Короче, ты, падла, — Леонид решил не церемониться после всего, что между ними было, — у меня видео. Дневники той девчонки, что сгорела в усадьбе. И ты мне за них заплатишь, если не хочешь огласки.

— Сколько?

— Все, что у тебя есть. Я видел по телику, ты сейчас в Иркутске зажигаешь… в образ опять вошел, художник херов! Давай дуй в столицу нашей родины и снимай все, что у тебя есть на счетах. Думаю, пяти миллионов с тебя хватит.

— И это все? Так мало?

— Это первый взнос. Жду!

Москва

Узнать, где живет Леонид, было совсем нетрудно, адрес сохранился в бухгалтерии.

Борис был уверен, что парень не понимает, какое значение имеют для него эти видеодневники. Леонид не мог знать о том, что Бориса и Беллу что-либо связывает. Но тем не менее стоило сделать все, чтобы записи навсегда исчезли. И дело, конечно, совсем не в его связи с Беллой — никакой связи-то и нет. Дело в том, что Борис совершенно искренне не желал, чтобы эту маньячку обличили и посадили. Даже несмотря на то, что ее существование — прямая угроза жизни его отца.

Белла нужна Борису. Он хочет ее. Хочет владеть ею. И полиция тут совершенно ни к чему.

Конечно, Борис не собирался платить Леониду. Это было бы смешно и глупо. Но дерзость этого засранца породила в нем новый план. Если Белле не нужны подделки, как она выразилась, «стекляшки вместо бриллиантов», он подарит ей то, что она хочет: труп ее врага — человека, который хотел ее разоблачить.