Звено цепи - Маргарита Гуминенко

И вдруг!..

Она отшатнулась, когда тёмная фигура оказалась прямо перед ней, загородив дорогу. Потом она подняла глаза — и увидела его лицо. Сердце её на миг замерло и тут же заколотилось, так ритмично и быстро, как стук его барабанных палочек. Он стоял перед ней, в своей неизменной кожаной куртке, прямо под фонарём, и держал в руках розу, задумчиво трогая единственный растущий на упругом стебле шип.

— Поздно уже, — сказал он буднично, словно они были давно знакомы. — Давай, я тебя провожу.

Он сдвинул пальцем чёрную шляпу с мятыми полями — и она впервые увидела, что он гораздо старше, чем ей казалось. Морщинки спускались от крыльев его носа в уголки губ, а лоб над переносицей пересекала складка. Он улыбался, еле заметно и весело, хотя глаза его оставались глубокими и серьёзными. Так ей показалось, когда она смотрела на него, стоя под питерским фонарём.

— Я тут близко живу, — в растерянности пролепетала она, чувствуя, что краснеет, но отводя взгляд только для того, чтобы в следующую секунду снова уставиться в его лицо, которое показалось ей сейчас ещё выразительнее, чем на сцене.

— В центре обитаешь? Это хорошо. — Он говорил неторопливо, тщательно отделяя одну фразу от другой. — Всё близко, когда живёшь в центре. Идём?

И они побрели вдвоём. О чём они говорили в тот вечер, она не запомнила. Но говорили, говорили, говорили не умолкая, всё время находя какие-то пустяковые темы, которые растворялись быстрее, чем смолкал отзвук их голосов. Но это было не важно. Он проводил её до двора-колодца, потом поднялся в подъезд до самой её квартиры.

— Не могу же я тебя одну пустить. Вдруг там страшный маньяк подстерегает свою жертву?

Она рассмеялась в ответ, так забавно он об этом сказал. Но перед дверью она почувствовала, что он собирается уйти, даже не пытаясь напрашиваться в гости. Вместо этого он протянул ей бордовую розу, которую так и нёс всю дорогу в руке.

— Нет-нет! Это же я вам подарила! — пыталась возражать она, но он только усмехнулся.

— Она целый вечер принадлежала мне. — Он коснулся губами нежных лепестков, и почему-то она вздрогнула, словно он поцеловал её, а не розу — и уже не сопротивляясь, взяла пальцами упругий стебель. — Увидимся, — пообещал он, сунул руки в карманы и уверенной походкой направился вниз по лестнице, мимо железной клетки встроенного в лестничный проём лифта.

На повороте он приостановился и помахал ей рукой, но потом повернул — и исчез за металлической сеткой. А она открыла дверь своей квартиры и зашла в тёмную прихожую, сжимая в руке розу. Это была уже не та роза, которую она так тщательно выбирала в цветочном магазине. Цветок стал иным, побывав в его руках, превратился в его розу, которую он подарил ей.

* * *

Роза прожила на удивление долго, даже через неделю оставаясь жизнерадостной и свежей. Не успели её лепестки растерять свою влагу, как раздался телефонный звонок. Знакомый, хотя совершенно неожиданный голос, произнёс, всё так же отделяя друг от друга предложения:

— Привет! Помнишь, ты оставила мне свой номер? Погода хорошая. Может, погуляем?

— Конечно! А где… Куда мне прийти?

— Выгляни в окно. Я перед твоим домом.

Она тут же метнулась к окошку и отодвинула занавеску. Он действительно был внизу, сидел боком на чёрном мотоцикле, в своей неизменной куртке, только без шляпы и, задрав голову, смотрел из-под руки на её окна. Она почувствовала, что сердце сейчас выпрыгнет, испугалась почти физически, но это был какой-то ненастоящий испуг, и она тут же помахала рукой. А он сделал в ответ приглашающий жест, продолжая держать у уха мобильник.

— Мне надо собраться, — сказала она растерянно и счастливо.

— Поезд ждёт пятнадцать минут. Потом отправляется, — ответил он весело и отключился.

Она бросила мобильник и кинулась к шифоньеру. Почему это свидание её так взбудоражило? Почему он был уверен, что она одна? Неужели он знал, что она согласится? Как она посмотрит на него при свете дня, на ярком солнце? Вдруг испугается, ведь он такой взрослый! И ещё… Она решительно извлекла из глубины ящика плоский пакет, прижала к себе и несколько секунд стояла, глубоко дыша, чтобы успокоиться. В пакете было кружевное бельё. Она его купила, сама не зная зачем, просто потому, что оно ей понравилось, но она боялась, что никогда не рискнёт это надеть. Но она была девушка грамотная, современная. Она знала, что любому мужчине непременно нужен секс. И если всё идёт к тому — лучше быть заранее готовой, чтобы не позориться. Пусть будет красивое бельё! "Какая же я дурочка!" — мысль не задержалась в голове, растворившись в поспешности переодевания.

Она не посмела взглянуть на себя в зеркало, чтобы увидеть, как выглядит её юное, ещё не до конца развитое тело в этом кружевном чуде, быстро спряталась в платье, накинула плащ, подхватила сумочку и ринулась на выход. Потом вдруг о чём-то подумала, шагнула обратно и сунула в сумочку паспорт. Зачем? Ну, бельё — понятно, а это зачем? Какая разница!

Она выскочила из квартиры, едва не забыв запереть дверь, и помчалась по лестнице, позабыв о том, что лифт уже исправили. Ещё минута — и она выбежала из подъезда, остановившись напротив него.

Он так и сидел боком на сидении, вытянув ноги в остроносых ботинках. Прищурившись, он оглядел её и удовлетворённо кивнул.

— Ты прекрасно выглядишь, но кое-чего не хватает. — И протянул ей шлем, большой, чёрный и блестящий. — Покатаемся по городу. Я покажу тебе свой Питер.

"С тобой куда угодно", — подумала она, приятно удивлённая тем, что сейчас, на ярком солнце, он вовсе не показался ей старше. Скорее наоборот. Он выбросил сигарету и похлопал по кожаному сидению.

— Не боишься?

Она помотала головой и решительно надела на себя пахнущий изнутри каким-то дезодорантом или шампунем шлем, и через пару секунд уже сидела за его спиной, крепко обняв его за пояс и пальцами ощущая сквозь тонкую ткань футболки упругие мышцы его живота.

* * *

Они ездили по тихим улочкам, заглядывали в подворотни. Он, как фокусник, одним мановением руки открывал любые замки и запоры, завозил её в такие крошечные дворики, что если задрать голову — между вздымающихся жёлтых стен виднеется ярко-синий клочок неба, похожий на носовой платок. Они взбирались по лестницам — и оказывались на самом верху, и то же небо становилось огромным, блёкло-синим, в рваных островках облаков, простиралось над серо-пёстрым металлическим покрывалом крыш. Как грибы, торчали белые