Мариса. Хранительница стихий - Тина Солнечная

— Не переживай, я просто скрыл ее, — он взял мое лицо в свои ладони и поцеловал в губы, — теперь ты моя жена и я сделаю все ради твоей защиты.

— Пойдем-ка порадуем храмовника и уберемся отсюда подальше, — сказал Фернан, подхватив простыни, когда мы встали с ложа.

На улице уже была глубокая ночь, но священнослужитель все так же сидел на своем стуле. Увидев нас он встал, отряхнулся и выжидающе посмотрел на Фернана, держащего в руке простынь.

— Обряд совершен? — уточнил он.

— Да, — коротко ответил Фернан.

— Хорошо, хорошо, — сказал священник и провел рукой возле простыни. Я думала, он хочет увидеть кровь, но нет. От его действий простынь засветилась и тонкие нити направились ко мне и мужьям. — Подтверждаю. Можете забирать жену.

На этом он просто ушел не прощаясь, откровенно теряя интерес к нам всем. Морис и Доф тоже не появлялись и я была благодарна. Большей неловкости мне просто не пережить сегодня.

— Дусор, — сказал Феликс и перед нами замерехтел переход. — Пойдемте отсюда.

Никто спорить не стал и мы пошли туда, куда вел нас старгард.

— Всегда было интересно, как живут служители короны, — сказал Фернан, когда мы вышли из перехода. Перед нами пристало жилище моего нового мужа.

— Тогда позволь провести тебе экскурсию. Вам обоим, — сказал Феликс.

Дом Феликса представлял собой солидное, внушительное строение, сразу дающее понять, что его владелец — человек с положением и вкусом. Большой, в два этажа, с массивными каменными стенами и высокими окнами, он излучал атмосферу безопасности и уюта. Входная дверь была изготовлена из темного дуба, украшена искусной резьбой, изображающей сцены из жизни древних магов, что придавало дому ещё большую значимость.

Когда мы вошли внутрь, перед нами открылся просторный холл, освещённый мягким светом от нескольких канделябров, подвешенных под высоким потолком. Свет золотистыми бликами играл на полированном деревянном полу и стенах, украшенных гобеленами и картинами, которые изображали сцены из истории королевства. Массивные, обитые тканью двери вели в различные комнаты, каждая из которых казалась скрытой тайной.

Гостиная поражала своим уютом и размером. В центре комнаты стоял большой камин с резными каменными деталями, в котором горел огонь, наполняя пространство теплом и мягким потрескиванием. Вокруг камина располагались удобные кресла и диваны, обитые бархатом глубоких зелёных и бордовых оттенков. На столике перед камином стояла серебряная ваза с цветами, и несколько книг, аккуратно сложенных одна на другую, создавая атмосферу не только роскоши, но и интеллекта.

Слева от гостиной располагалась столовая с длинным деревянным столом, покрытым тяжёлой скатертью с золотым шитьем. Над столом висела массивная люстра, создавая мягкий свет и уютную атмосферу для приёма гостей. В углу стоял буфет, заполненный посудой из тонкого фарфора и серебра.

На втором этаже находились личные покои Феликса, куда вела широкая деревянная лестница с резными перилами. Здесь располагались несколько спален, каждая с огромной кроватью с балдахином, комоды и шкафы для одежды, а также небольшие личные кабинеты. В спальне Феликса, которая была самой большой, было окно, через которое открывался вид на небольшой внутренний дворик с садом. Там же располагалась и его рабочая комната, заставленная книгами, картами и магическими инструментами.

Несмотря на богатое убранство, в доме царила уютная, почти домашняя атмосфера, а отсутствие слуг делало его удивительно тихим и уединённым. Каждый уголок дома словно дышал присутствием хозяина, отражая его вкусы, привычки и характер. Здесь можно было почувствовать себя защищённым и оторванным от внешнего мира, находя покой и уют в этих стенах.

— И все же я не понял, почему ты отказался от слуг, — сказал Фернан.

— Не думал, что ты к ним привычный, — сказал Феликс, а Фернан лишь пожал плечами. — Как вы знаете, моя работа напрямую связана с безопасностью короны, а слугам я не доверяю. Их всегда можно подкупить.

— Слугам не доверяешь, а на выбор хранительницы, которую не знал ни дня, пришел, — не унимался Фернан.

— Наши жизни теперь связаны клятвой. Я знаю, что ни один из вас меня не предаст. Думаю, вам стоит освежится и можем либо лечь спать, либо посидеть у камина, — предложил Феликс.

— Я бы хотела узнать больше о каждом из вас, — сказала я.

— На это будет еще много времени, не обязательно делать это сегодня, — сказал Феликс.

— Думаю, мы можем посидеть еще полчасика, — поддержал меня Фернан, — но только после того, как переоденем тебя во что-то приличное или хотя бы чистое.

— Думаю, у тебя нет женской одежды, да? — спросила я Феликса, он отрицательно покачал головой.

— Прости, маленькая, но я не предполагал, что ты меня выберешь.

Фернан понимающе хохотнул.

— Рубашка мне тоже сойдет. В конце концов, голой вы меня уже видели.

— В целом, я не против, если ты продолжишь быть голой перед нами, но, думаю, тогда особо поговорить не выйдет, — сказал Фернан.

— Можешь выбрать себе любую спальню, — предложил Феликс.

— А разве мы не будем спать вместе? — вырвалось у меня раньше, чем я подумала. Я же не в своем мире, тут наверняка никто не спит вместе. Да и как спать, когда у тебя шесть или семь мужей.

Мужчины снова переглянулись и синхронно посмотрели на меня.

— А нам досталась очень интересная аса, друг мой, — сказал Фернан.

— Я чувствую, что выиграл главный приз. У меня к тебе столько вопросов, милая и их количество только растет.

— Ну раздельно, так раздельно, — сказала я и уже начала уходить, но меня схватили за руку и притянули к крепкому мужскому торсу.

Феликс словно пытался заглянуть мне в душу своими карими глазами.

— А почему бы и не спать вместе, — медленно произнес он, склоняясь к моим губам. Легкий поцелуй, от которого бабочки разлетелись по моему телу и я, наконец, устремилась в ближайшую купальню, чтобы смыть следы этого долгого дня.

Я погрузилась в теплую, благоухающую воду, ощущая, как напряжение, накопившееся за день, постепенно уходит. Ванна была просторной, отделанной гладким мрамором, с высокими стенками, которые полностью скрывали меня от внешнего мира. Вода приятно обволакивала тело, словно мягкий шелковый плащ, ласково покачиваясь вокруг, и это ощущение дарило умиротворение и