Мы наш, мы новый... - Константин Калбанов

— Ваше превосходительство, — стараясь подобрать тембр так, чтобы его было слышно и вместе с тем, чтобы не доставлять неудобства командующему, обратился к нему Дукельский. К слову заметить, сделать ему это было трудно, так как он и сам имел контузию, но так же обладал и куда более молодым и крепким организмом, что в немалой степени позволяло бороться с недугом.

— Георгий Владимирович, разыщите капитана второго ранга Науменко и пригласите ко мне.

— Ваше превосходительство, Вам необходимо отдохнуть. Доктор сказал…

— Мне известны рекомендации доктора, — устало и как-то болезненно вздохнул Макаров, — Однако, время уходит.

— Петр Афанасьевич уже давно здесь, все офицеры штаба и командиры кораблей, как Вы и приказывали так же дожидаются в кают-компании, — раненных уже свезли на берег, а саму кают-компанию привели в относительный порядок, хотя запахи там были далеки от благовоний, — Но если позволите…

— А вот на них боюсь моих сил уже не хватит. Что-то я себя переоценил. Передайте им, чтобы занялись осмотром кораблей, оценили понесенные потери и полученные повреждения. Надеюсь до завтра ничего не случится, а я буду чувствовать себя гораздо лучше, — одобрительный взгляд лейтенанта, — Передайте Лощинскому, чтобы усилил охрану входного створа, все мероприятия целиком и полностью на его плечи, — снова одобрительный и понимающий кивок, — А Науменко пригласите сюда, — Макаров со страдальческой улыбкой взглянул на офицера, который теперь уже осуждающе смотрел на адмирала. Вот ведь понимает, что необходим отдых и встречу с офицерами отложил на завтра, так отчего же не отложить и встречу с Науменко, силы-то не безразмерные, эвон как висел на нем, — С Науменко мне встретиться необходимо, а потом только отдыхать.

Макаров тяжко вздохнул и откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. Вроде полегче. Но это только обман, не прошло и минуты временного облегчения, как голова опять налилась звоном и болью. Нет, ну что ты будешь делать, боль пульсирует с такой силой, что кажется будто глаза наливаются кровью и вот-вот лопнут. Да-а, контузия здоровья все же не прибавляет.

— Ваше превосходительство, — Науменко старается говорить потише, а потому Макаров едва расслышал его слова. Но услышал, открыл глаза и сел прямо, устремив взгляд на давнего товарища.

— Здравствуй Петр Афанасьевич. Присаживайся, мне так будет куда удобнее.

— Как ты, Степан Осипович?

— Могло быть и хуже, но Бог миловал. Спасибо, что не сорвался и не ринулся в атаку. Признаться боялся, что не выдержишь.

— Я и не выдержал. Песчанин удержал.

— Хороший у тебя зять, а главное выдержанный. Уверен, что он настаивал бы на бездействии даже при более плохом развитии ситуации, хотя куда хуже-то. Но, могло быть, могло. А как он обосновал свою позицию?

— Настаивает на выходе уже сегодня вечером. Предлагает ночную атаку эскадры Того, которому однозначная дорога в Сасебо. Признаться подостыв я пришел к тому же выводу.

— Я приказал позвать тебя, чтобы отдать именно этот приказ. Но раз уж мы думаем одинаково, хотелось бы знать твое мнение.

— Мы с Антоном Сергеевичем прикинули возможные варианты… Степан Осипович извини, тебе конечно нужно отдохнуть, но время терять ой как не хочется, да и нельзя, возможность может быть упущена.

— Поэтому ты здесь, а с остальными беседа состоится только завтра. Продолжай.

— Я взял на себя смелость и отправил один миноносец вслед за японцами на пределе видимости, чтобы потом не плутать.

— Напрасно только один. Нужно было выслать хотя бы четыре. Опасно.

— Понимаю, но когда прибыл за разрешением, то ты уже отдыхал, поэтому решил взять на себя ответственность.

— Через сколько твой отряд будет готов к выходу?

— Еще час и мы сможем выйти в море.

— Тогда не затягивай, как только будешь готов, выводи отряд. Того сегодня намылил нам холку, постарайся сделать так, чтобы он об этом пожалел. Только прошу, риск должен быть разумным, главное не эскадра, главное удар по коммуникациям.

— Степан Осипович, в этом плане у Песчанина появилось предложение, которое я не могу не одобрить. Ты уж извини.

— Не устал еще извиняться, — болезненно поморщившись и попытавшись улыбнуться произнес адмирал. Вот только улыбка вышла вымученной, лишний раз показав, насколько сейчас плохо адмиралу, — Излагай.

— Необходима совместная операция с отрядом Владивостокских крейсеров. Если Иессен со своими кораблями займет позицию между островом Дажелет и скалами Лианкур, скажем вот здесь, — Науменко указал на висящей карте точку предполагаемого рандеву, — мы сможем легко их там найти. Ты понимаешь, что не все транспорты можно будет пустить на дно. Если они окажут сопротивление, это одно, но ведь могут и не оказать. Так что же отпускать их? Песчанин предлагает забирать призом. Высаживаем призовую команду, пароход под эскортом миноносцев сопровождаем к крейсерам.

— Песчанин очень толковый молодой человек. Что же он хочет воспользоваться призовым правом. Я вижу твоего зятя деловая хватка не оставляет даже на войне.

— Как раз о судах с грузами он выразился однозначно. Топить. А вот те, что будут перевозить войска вызывают его опасения. Честно признаться мне тоже не блажит отпускать солдат, которые вполне себе могут потом обратить оружие против нас, здесь же, в Порт-Артуре. Но если они не окажут никакого сопротивления, то я не представляю как быть, чтобы не нарушить международного права. Вот же навязали нам на голову политиканы. Нашим предкам было куда проще, увидел врага, уничтожил и никаких гвоздей.

— А сопровождать призы, стало быть во Владивосток?

— Так предлагает Песчанин и с этим был согласен я. Но признаться, до сегодняшнего дня.

— Что же изменилось?

— А то, что после сегодняшнего боя, я просто не вижу как Того сможет не допустить наши крейсера в Артур, а им здесь самое место и сегодня, как никогда. Опять же, призы проще будет сопроводить сюда, чем с риском протаскивать через Корейский пролив.

— А почему же тогда встреча у Дажелета? Может в Восточно-Китайском море?

— Думаю, что все же лучше будет у Дажелета. Пройдемся гребенкой по проливу, сгребем все что попадется под руку. Только бы личного состава хватило, что-то мне подсказывает, что добычи будет больше, чем мы сможем проглотить.

— Ничего, прикажу Иессену подсадить на крейсера дополнительных людей из экипажа, вот и будут призовые команды. Как только будешь готов, выдвигайся. О крейсерах я позабочусь. Петр, наши корабли мы худо бедно починим, к сожалению не все и не так скоро, так что у Того в скором времени опять будет преимущество на море, ведь его корабли будут в строю пораньше наших. Я понимаю, мой приказ будет звучать двояко, с одной стороны не рисковать без нужды и направить основные усилия на коммуникации, а с другой постараться нанести потери японской эскадре.

— Не волнуйся, Степан Осипович, всю эскадру Того я не обещаю, но минимум на два корабля можешь рассчитывать смело. Выздоравливай.

Науменко поднялся и ободряюще кивнув, направился к выходу. Все что нужно оговорено, что не сказано, Макаров поймет и так, а остальное пустые разговоры. Ни к чему они. Пора наконец заняться тем, к чему он готовился уже почти два месяца, скрежеща зубами тогда, когда в бой шли другие.

ГЛАВА 3

— Давай помалу.

— А чего помалу-то, давай на полной.

— Я те дам на полной. Я те ноги повыдергаю, глядишь и польза будет, еще больше полегчаешь. Ты вот висишь и виси, эвон бинокль покрепче держи. И вообще, надень головные телефоны, пока башку не открутил.

Антон стоя на корме 'Чукотки' с улыбкой наблюдал за перебранкой двух аэронавтов, один из которых висел в специальной подвесной, что-то типа спасательных кресел, которые в его мире использовали спасатели для вертолетных лебедок. Аэронавты, оказавшиеся в Порт-Артуре, всячески старались облегчить конструкцию, чтобы как можно больше уменьшить поднимаемый груз, а соответственно и объем аэростата, уж больно было неудобно применять большие шары с палубы корабля.

Идея принадлежала самому молодому из команды, страстно увлекшихся этим чудом, родившимся в девятнадцатом веке. Он же оказался и самым легким, а потому ему и предстояло играть первую скрипку, все же его вес был едва пятьдесят килограмм, а подняться нужно было очень высоко, минимум на пятьсот метров, так как 'Чукотка' была от Чемульпо примерно в пятидесяти милях. Нет, детально он рассмотреть ничего не сумеет, слишком далеко, так что и оптика с высокой кратностью не поможет. Элементарно руки будут дрожать, будет раскачивать сам шар и аэронавта, ведь это даже не палуба миноносца, так что мотать должно немилосердно, хотя ветерок и слабенький, но кто его знает, что там происходит в верхних слоях.

Данной идеей загорелись после удачного применения воздушных шаров в составе бронепоездов. Правда были и трудности, так например, японцы предпочитали производить различные работы в ветреную погоду, когда шар запускать и не пытались, уж больно опасно, можно и шар и пилотов потерять.