Причал моей осени. Балансируя на краю (СИ) - Настасья Карпинская

— Тогда пошли отсюда.

Салон его авто, на этот раз он за рулем сам.

— Ваша жена сегодня приходила, это из-за фото в журнале? Мне Оксана показала.

— «Твоя», Лер, мы же вроде определились, — он берет мою руку в свою ладонь и оставляет короткий поцелуй на запястье. — Тебе не о чем беспокоиться. Тебя она не тронет никаким образом, я обещаю.

— Все это ставит меня в неприятное положение…

— Это было в первый и последний раз. Ее больше не пропустят в «Эларию», охрана предупреждена.

Наш разговор обрывает телефонный звонок, Адашев выпускает мою руку и принимает вызов.

— Слушаю, Алексей Семенович, — тон его голоса меняется, появляются жесткие, ледяные нотки разительный контраст с тем, как он разговаривает со мной. — Конечно. Это прекрасные новости. Я готов оплатить дополнительные расходы. Буду ждать вашего звонка. Спасибо. — Он скидывает звонок и отбрасывает телефон на панель. — Нам есть что отметить. — Бросив взгляд на притихшую меня.

— И что же?

— Еще один шаг на пути к разводу. Поддержишь меня?

— Все так сложно?

— Увы, да. Но к счастью решаемо. — Усмешка скользит по его губам, а взгляд задерживается на моих, снова запуская целый калейдоскоп мыслей, неразумных, продиктованных лишь неуместным желанием снова ощутить прикосновение его губ, и чувство защиты, которое они дарили.

Полнейшее сумасбродство, за которое я обязательно расплачусь позже.

Глава 17

Наш ужин с Лерой прошел если не отлично, то очень близко к этому, она постепенно начала оттаивать и уже без страха и напряжения искренне улыбаться и смеяться над моими шутками. С ней было легко и приятно. Я уже и забыл, что так бывает. В конце вечера отвез ее домой и снова сорвал поцелуй, едва сдержавшись, чтобы не напроситься на поздний кофе. С ней не хотелось спешить, хотелось насладиться, растянуть удовольствие.

С утра ничего не предвещало каких-либо столкновений с собственной родней, даже Тимур сегодня был занят вопросами бизнеса своего отца и в Эларии, в которой он значился моим заместителем, не появлялся.

— Привет, брат! — раздалось со стороны двери и я, оторвав взгляд от документов, скрипнул зубами.

— Шамиль, — произнес, смотря на своего старшего двоюродного брата.

Так уж получилось, что у моего отца было два старших брата, самый старший Марат — умер, когда его сыну Шамилю было двенадцать лет, второй брат — отец Тимура дядя Закир жив и здравствует по сей день, чему я искренне рад.

— Что тебе нужно? — спросил без долгого приветствия.

— Не очень ты гостеприимен Дар. Разве так встречают гостей? — и ехидная усмешка растеклась по его лицу.

— Прости. Но ты никогда не появляешься просто так. Чай кофе? Виски?

— Чай, — произнес, опускаясь в кресло напротив, — черный без сахара. — И дождавшись, когда я сделаю заказ на кухне, продолжил. — Так что у тебя за проблемы с Тагаевым? Дядя Закир переживает за тебя.

— Он мог и сам это озвучить, а не посылать тебя.

— С тобой трудно, Ильдар, ты не признаешь авторитета старших. Так нельзя, — у нас с Шамилем всегда были непростые отношения, мы очень часто конфликтовали и занимали разные позиции по одному и тому же вопросу, а сейчас затронутая им тема и вовсе была для меня, как красная тряпка для быка.

— Где, сука, были эти «старшие», когда моя мать умирала? — прорычал, подавшись вперед, сжав от вскипевшей злости кулаки. — А когда умирал отец? Где были твои «старшие», которых я должен уважать?

— В тебе очень много бессмысленной обиды, брат, — ответ был произнесен совершенно ровным тоном, спокойствие в Шамиле раздражало меня ещё больше, чем его самоуверенность. — Я понимаю это. Но это все касалось наших родителей и деда с бабушкой. Это их распри, а не наши. Не твои, Ильдар. Мы должны жить настоящим, а не прошлым. Прошлое ушло вместе с нашими отцами. Если мы с тобой начнем попирать традиции, то нам нечему будет научить наших будущих детей и мы так и не сможем исправить ошибки наших отцов.

— Тебе бы проповеди читать, — я откинулся на спинку кресла, изо всех сил стараясь успокоиться. — Хорошо выходит. Ты бы имел успех. Но не трать свои слова и свой талант на меня. Я своей позиции не изменю.

— Отбросим на время эти старые распри. Ты не ответил, так что у тебя с Тагаевым?

— Все как обычно, он сует свой нос в мои отношения с Камилой и пытается меня запугать тем, что оставит без штанов в случае развода. Не знаю, что так обеспокоило дядю Закира, все это тянется уже не один год и всем давно известно.

— Значит, есть что-то ещё, что вышло за рамки ваших привычных конфликтов. Подумай, Ильдар, как исправить положение, я не хочу вмешиваться, но мне придется, если последствия могут коснуться всей семьи.

— Это все? — спросил, давая понять, что продолжать этот бессмысленный разговор я не намерен.

— Пока да, — произнес, поднимаясь со своего места. — Рад был тебя видеть, брат. Будь осторожен с Тагаевым.

Шамиль ушел, но я был бы наивен, полагая, что это был наш последний разговор. Если Шамиль появился в городе, то это надолго и это сука могло стать проблемой. Миротворец хренов.

Легко рассуждать о прошлом и будущем, когда не ты искал по району пустые бутылки, чтобы отмыть их, сдать и купить домой булку хлеба. Шамиль в это время со своей матерью рос в сытости под крылом деда. А я вместе с мамой были изгоями для семьи Адашевых, грязная девка и ее выблядок, так говорил про нас дед.

Мой отец был младшим из сыновей, тогда ещё были сильны традиции и браки заключались по воле родителей, через сватовство. Отец отказался жениться на той, которую выбрал для него дед. А потом и вовсе признался, что у него уже есть женщина, которую он любит и которая ждет от него ребенка и с которой хочет связать свою жизнь, мама уже была беременна мной. Дед рассвирепел, у них произошел грандиозный скандал и отец ушел из дома. Ушел, прихватив какие-то деньги, которые ему