ТенеСвет. Темное пророчество - Дорит Медвед

жуткий холод, а на мне не было верхней одежды, я еще некоторое время оставалась на улице. Может, холод поможет мне отогнать плохие мысли? Наконец, глубоко вздохнув, я вернулась обратно в комнату.

К завтраку я наконец спустилась в трапезную. Поскольку в последнее время я редко завтракала за одним столом с обитателями дворца, мать странно посмотрела на меня своими сияющими светлыми глазами.

Теперь, когда я узнала от Люсифера, что мать способна читать чувства других людей, мне оставалось лишь постараться выглядеть относительно спокойной и ничего не чувствовать. Конечно, это не сработало; нельзя просто так подавить чувства. В животе опять было это проклятое покалывание, которое я просто не могла обуздать. Я понадеялась, что мать решит, будто это чувство относится к выдуманному мною Генри.

Куда хуже был страх за Люсифера, столь сильно сдавивший мне горло, что я, казалось, не могла дышать.

Мать еще одно мгновение, показавшееся мне бесконечным, оценивала меня своим непроницаемым взглядом, а затем, не сказав ни слова, резко отвернулась. У меня сразу же пропал аппетит.

Я вяло возила бекон с омлетом туда-сюда по тарелке, с нетерпением ожидая, когда трапеза закончится. Когда мое желание по прошествии целой вечности наконец сбылось, я поспешила в свою комнату, прежде чем мать, Тесса или Леандер успели бы последовать за мной. Переодевшись и быстро собрав оружие и немного провизии, я пробралась через тайный выход в сторону конюшни.

Погода совсем испортилась. Дождь изливался на землю холодными каплями, а резкий ветер уносил облачка моего дыхания. Натянув капюшон, я расчесала и оседлала Аннабель, а затем вскочила ей на спину.

Под дождем, ледяными иглами хлеставшим меня по рукам, и на морозном ветру, срывавшем с меня капюшон и трепавшем мне волосы, я с трудом пробралась через Тонду и наконец въехала в лес. Вскоре лес стал куда зеленее; значит, я пересекла границу с Сатандрой. Первым делом я направилась к скалам.

Дождь уже смыл кровь, но мысль обо всех сброшенных в океан трупах заставила меня повернуть назад. Да и Люсифера здесь не было. По спине моей пробежал холодок, а крошечные волоски на руках встали от страха. Что, если Люсифер действительно умер? Нет, даже думать об этом было невыносимо!

Бешеным галопом я помчалась к нашей поляне – и камень упал с моей души, когда я увидела под деревом темный силуэт Люсифера. Спешившись под прикрытием елей, я побежала к нему сквозь струи все еще хлеставшего проливного дождя.

– Как ты? – запыхавшись, взволнованно крикнула я, не успев еще добраться до него.

– Хорошо, – ответил он.

– Правда?

Он выглядел бледным – но виною тому вполне мог быть и холод.

– Да, правда.

Слегка закатив глаза, Люсифер распахнул свою мантию и приподнял свитер, дабы я могла увидеть светлый шрам на его груди. Теперь от некогда огромной раны осталось лишь маленькое пятнышко. Я с облегчением кивнула.

Некоторое время мы молча сидели рядом и слушали шум дождя. С игл мерно капало. Даже плотный хвойный свод не мог принять всю изливающуюся с небес влагу на себя.

Я бы с удовольствием встала и отправилась на поиски какой-нибудь хижины, где можно было бы согреться и высушить одежду. Но мое появление в этой стране отнюдь не приветствовалось, и никто не предложил бы мне крышу над головой. Нам с Люсифером придется и дальше встречаться под открытым небом со всеми его капризами.

Вздрогнув, я поплотнее запахнула теплый плащ вокруг дрожащего тела. Конечно, как всегда, это не помогло. Мне нужно было набрать вес – но тело мое оставалось худым, сколько бы я ни ела.

Люсифер, казалось, заметил, что я замерзаю, потому что – как нечто само собой разумеющееся – обнял меня за плечи и прижал к своему теплому телу. Я посмотрела на него с недоумением и удивлением. Он никогда раньше так меня не обнимал.

В следующий момент я поняла, что нельзя так поступать и прижиматься к нему, словно мы были совершенно нормальной влюбленной парой. Пришлось попытаться снова слегка отдалиться от него, но было уже слишком поздно. Невероятное тепло тела Люсифера уже передалось и мне, так что мне наконец-то стало уютно и приятно. Я попыталась убедить себя, что любой настоящий друг тоже обнял бы меня на холоде за плечи, в то время как сама прижалась к Люсиферу поплотнее и со вздохом ощутила его запах.

Даже когда с веток стало капать меньше, а ветер поутих, я не оторвалась от него, а он не убрал руку. Как было приятно держать голову у него на груди!..

– Расскажи мне что-нибудь, – нарушил тишину мелодичный низкий голос Люсифера.

Я закрыла глаза. Я так много рассказывала Люсиферу о себе, но все еще не задала ему вопроса, который занимал меня днями и ночами. Я не знала, что заставило меня поднять эту тему сейчас. Наверное, мое постоянно растущее любопытство – а может быть, и его близость.

Так и не открыв глаз, я начала свой рассказ:

– Был вечер, подобный сегодняшнему дню, – дождливый, но еще более бурный. Днем я билась с Леандером и забыла в парке свой меч с рубиновой рукоятью. Я надела плащ, лазурный плащ из тонкой шерсти, и вышла под дождь. Ледяной ветер трепал мне волосы. Было очень холодно. Стояла поздняя осень. Мне было десять лет, но я все еще помню тот вечер так же хорошо, как если бы он закончился вчера.

Когда я подняла меч с одной из многочисленных скамеек в парке и повернулась, чтобы бежать обратно во дворец, то увидела незнакомца, стоявшего за деревом. Это был мальчик ненамного старше меня, с бледной кожей и черными локонами, блестевшими в лунном свете. Он смотрел на меня с любопытством и испугом. Я наверняка тоже выглядела испуганной, потому что мальчик вдруг скрылся за старым буком. Но я навсегда запомнила его глубокие черные глаза.

Я почувствовала, как напряглось рядом со мной тело Люсифера, – но, не испугавшись, продолжила:

– Из любопытства я обошла вокруг дерева, но мальчика нигде не было. «Ну и ладно», – подумала я. Помню, я еще предположила, что это наверняка был обычный сельский житель – а возможно, он и вообще мне привиделся. В конце концов, совершенно черные глаза – вещь довольно странная. Но потом я встретила тебя, и когда ты впервые снял капюшон с головы, я сразу поняла, что ты и есть тот мальчик, которого я видела во дворцовом парке однажды вечером семь с лишним лет назад.

Это была ложь; ведь тогда я убедила себя, что это наверняка не он. Но теперь, когда я рассказывала о своих воспоминаниях вслух, меня внезапно посетила уверенность, что впервые я увидела Люсифера именно семь с лишним лет назад.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Лицо его, казалось, окаменело, и он с деланным безразличием смотрел вдаль – но я чувствовала, как мечутся мысли в его голове.

– Я думал, ты этого не вспомнишь, – наконец сказал он, и голос его прозвучал до странности сдавленно.

– Твои глаза невозможно забыть, – ответила я.

Люсифер сбросил руку с моих плеч. Я разочарованно прислонилась к влажному стволу. Люсифер подтянул ноги и крепко обхватил их руками.

– Что ты делал тогда в Тонде? – спросила я после некоторого молчания.

Люсифер тяжело вздохнул.

– Я не рассказал тебе всей правды о себе, – наконец заговорил он. – Раньше я часто бывал в Тонде. Так хотела Фрейя. Это началось, когда мне было всего шесть лет. Детьми ведь так легко управлять! В то время она рассказывала мне множество историй об искусных шпионах, совершавших всевозможные подвиги, – и я, понятное дело, и сам сразу захотел стать шпионом. Фрейя сделала все это похожим на игру. Я должен был пробраться на территорию твоего дворца в одиночку и шпионить там за твоей матерью, братом и сестрой. Вечером я вернулся и рассказал ей то, что сумел узнать. Благодаря своему дару я был отличным шпионом, и Фрейя этим безжалостно воспользовалась.

Он безрадостно засмеялся и на мгновение остановился, прежде чем продолжить:

– Сначала она хотела, чтобы я шпионил только за Сайей и Леандером, а через несколько лет – еще и за Тессой. Как и все, Фрейя думала, что только твоя сестра сможет унаследовать дар Сайи.