Книга огня - Анна Гурова

— Богато живут! — сказала она, невольно сравнивая просторные подворья с убогими лачужками бедноты на Равнине.

— Угу, — кивнул Грег. — Податей не платят — почему бы и не жить богато?

— Разве у них тут нет герцога?

— Графа. Последний умер полста лет назад, не оставив наследников.

— А разве твой брат…

— Нет, нет. Наши владения — гораздо выше…

В Омельниках была одна широкая главная улица. Грег высматривал постоялый двор, Аличе просто глазела по сторонам. Дома в Винделике белили так же, как в ее родных краях, но крыли не черепицей, а еловой дранкой, и пестро раскрашивали всякими художествами. С расписных стен на нее смотрели местные святые, изображенные, по примеру Змееборца, с белыми крыльями, только небольшими и почему-то перепончатыми. Святые побеждали разнообразных лесных и горных чудовищ — одно другого отвратнее. На главной и единственной площади, расправив крылья во всю стену местной ратуши, сам Змееборец пронзал копьем Змея Бездны. При виде него Аличе заверещала, схватив спутника за руку:

— Это он, смотри! Тот пень! Только с зубами!

Грег остановился и присмотрелся к Змею Бездны.

— Нет, это не линдвурм. Это самый настоящий взрослый зеленый дракон.

— Спаси нас, Змееборец! — Аличе с брезгливым любопытством принялась разглядывать зеленое страшилище, шипастое, зубастое и когтистое сверх всякой меры. На линдвурма оно было похоже примерно так же, как Змееборец — на Грега. То есть в общих чертах — если не приглядываться.

— Смотри! — Аличе указала спутнику на Змееборца, с одухотворенным лицом загоняющего в пасть дракону Солнечное Копье. — Вот как с ними надо!

— Неудобная штука, — бросил Грег. — Моя чинкуэда будет получше.

— И много ли драконов ты ею убил?

— Пока ни одного.

— «Пока»! Ха!

«И линдвурма-то добить побоялся», — хотела добавить Аличе, но промолчала — решила, что это будет уже совсем несправедливо.

Людей на улице было совсем немного. Должно быть, все в полях, решила девушка, имевшая смутное представление о жизни селян. Редкие белобрысые прохожие таращились на чужаков так, будто из леса вышла парочка драконов. Аличе решила, что венделы и в самом деле так дики и глупы, как про них зубоскалят на Равнине.

А гостиница все не показывалась.

— Не уверен, что она тут вообще есть, — заявил Грег. — Тут бывает не слишком много приезжих.

Аличе растерялась. «Как так — нет гостиницы?»

— Но мне же надо привести себя в порядок! Я похожа на грязного мальчишку!

— Может, так и оставим? — предложил Грег, мельком взглянув на нее. — Меньше будут обращать на тебя внимания.

— Но тебе разве не противно на меня смотреть… такую?

— Какую — такую? В Вишневой Лорете, когда я тебя нашел, ты выглядела гораздо хуже. Грязный мальчишка гораздо лучше, чем голый обгорелый труп.

Аличе вспыхнула и отвернулась, обидевшись до слез. Вот как! Она выглядит хуже пугала, а ему все равно! Зеленого дракона на стенке он и то рассматривал дольше! «Назло ему так и буду ходить! — решила она. — Нет — назло ему умоюсь, причешусь и переоденусь в женское! Посмотрю тогда, как он вытаращит глаза!»

Аличе даже похихикала мысленно, представив его изумление. В Лорете ей все сестры говорили, что она мила, как ясный день. Видел бы Грег ее косу! Струилась по спине, как светлый шелк…Когда еще отрастет? Конечно, сейчас, вся в грязи и ссадинах, она напоминает оборванца и не заслуживает восхищенного взгляда. Ничего — вот наведет она красу, уберет волосы под покрывало, наймет проводника и поедет дальше одвуконь, со слугой, как положено девице из хорошего общества…

— А вот и постоялый двор, — прервал ее мечты Грег, указывая на какой-то сарай с настежь распахнутыми воротами. Из ворот валил дым, пахло горелым и доносилась громкая пьяная брань.

— Этот?! А другого тут нет?

— Скажи спасибо, что есть такой…

Изнутри донесся звук плюхи и яростный вопль. Девушка вздрогнула. Грег усмехнулся.

— Ну как, все еще хочешь горячей пищи?

Аличе нерешительно кивнула. Грег, пожалуй, был прав. Обличье мальчишки-оборванца — самое подходящее в такой местности, как эта Винделика…

…Низкий дымный обеденный зал был набит местными жителями. Коренастые мужики, одетые в кожу и шерсть, беловолосые и краснорожие, сутулясь, сидели за длинными столами и о чем-то громко, сердито спорили. При виде вошедшего Грега в зале воцарилась мертвая тишина. Аличе съежилась, чувствуя на себе недружелюбные взгляды. Грег спокойно поздоровался, заказал ужин и принялся высматривать свободный уголок. Постепенно харчевня снова наполнилась гулом голосов, но теперь ор сменился приглушенным бормотанием.

— Они нас не тронут? — прошептала Аличе.

— Им до нас нет никакого дела, — заверил ее Грег. — Даже странно — обычно путников начинают сразу расспрашивать, что в мире нового… У них тут, похоже, какая-то сходка.

Хозяин принес две большие глиняные кружки кислого пойла, исходящего пеной; к нему — жирная колбаса, тушеная капуста, огромные ломти хлеба… Грубая еда показалась Аличе небесным пиром, и она тут же забыла обо всем, кроме нее.

Но не Грег. Он медленно цедил пиво, невольно прислушиваясь к приглушенным голосам крестьян. Что здесь не так? Может быть, страх? Им тут пахло сильнее, чем дымом и подгорелым мясом, а уж запах страха Грег бы ни с каким не спутал. Он прикрыл глаза, и его сознание наполнилось голосами и образами. Он слушал всех сразу, и фразы проносились сквозь него мутным потоком, как раздувшаяся от дождей река. Они возникали и исчезали из бормотания крестьян, мгновенно сменяя друг друга, как вспышки света в темноте.

В горах творится что-то непонятное, что-то страшное… Деревья, вырванные с корнем, летают по воздуху… Лесные пожары возникают и гаснут, как по приказу… Грозы, которых никто не ожидал, камнепады там, где их никогда прежде не бывало… Исчезающая с пастбищ скотина, в последнее время и не только скотина… А потом находят обгорелые кости. И рисунок — на камне, на дереве, на земле. Незнакомый символ. Рука, сжатая в кулак, из нее вырывается язык пламени.

«… его сиятельство проснулся, помяните мое слово!»

— Какое еще сиятельство? — повернувшись, громко спросил Грег.

В харчевне снова воцарилась тишина.

— А вам что за дело? — насупившись, вопросил белобрысый детина с ярко-розовой кожей, с виду способный одним взмахом перерубить молодое дерево.

— Что за сиятельство? — повторил Грег.

Не обращая внимания на детину, он обвел взглядом сидящих за столом.

— В Веттерштайне появился новый граф?