Этот прекрасный сон - Тереза Маммерт

– Хорошо. Мой папа любил крепкое словцо. «Черт побери!» – было первым предложением, которое я произнесла.

– Так сколько?

– Сначала ответь сам.

– Не знаю, – честно сказал он.

– Если будешь жульничать, я не играю.

Он рассмеялся:

– Клянусь богом, не знаю. Ну, может быть, сорок с чем-то. Может быть.

– Тогда ты ходячее пособие по венерическим заболеваниям.

– Ничего подобного. Я самый безопасный из всех мерзавцев, которых ты встречала. Проверяюсь каждые три месяца, как часы.

– Скорее, как проститутка.

Джош разинул рот:

– Эй, полегче!

– Да уж, легкости тебе точно не занимать, – парировала я и призналась: – Двое.

Улыбка исчезла с его лица.

– Двое.

– Да. А что?

– Ну, не знаю, – нахмурился он. – Понимаю, насколько это нелогично, но мне неприятна мысль о том, что ты была с кем-то другим.

– Правда? Мое однозначное число тебя напугало?

– Да. Кто они? Может, я захочу полазить по их страницам в «Фейсбуке».

– Имен ты не получишь. Просто смирись с тем, что невинность я уже потеряла.

Его брови почти совсем сошлись на переносице.

– Нет. Это меня просто бесит. Я все равно буду думать о тебе как о девственнице.

Я закатила глаза:

– Только не говори, что ты из тех парней, которые переспали с половиной города, а от женщины ждут непорочности.

– Вовсе нет. Просто начинаю понимать, что, кажется, я ревнивый.

– Откровенное заявление!

– А разве мы не договорились быть откровенными?

– Вроде договорились, – сказала я. – Что в шкафу? Почему он заперт?

Джош бросил взгляд на дверцы и ящики, покрытые облезающей белой краской, и, подумав, ответил:

– Здесь я держу спиртное. Для экстренных случаев.

– Какие случаи ты считаешь экстренными?

– Моя мама алкоголичка. – Он опять посмотрел на шкаф. – Поэтому я лазил туда только дважды за все время, что живу здесь. Оба происшествия были связаны с детьми. Первый раз я выпил стопку виски после того, как полуторагодовалый ребенок погиб при столкновении машины с поездом. Это было в мае. А в прошлом месяце я опрокинул две стопки после случая с автобусом.

Я нахмурилась:

– Помню. Я сама тогда так напилась… А ты ограничился двумя стопками?

Джош пожал плечами:

– У меня правило: пить только в барах. Звучит глупо, я знаю, но у мамы все началось именно с домашних возлияний.

– Нет, это как раз очень разумно.

Джош посмотрел мне в глаза, и мне показалось, что ход нашей беседы ему нравится. Снизу позвонили. Джош встал, подошел к маленькому серебристому квадратику на стене возле двери и, нажав черную кнопку, открыл подъезд. После этого достал кошелек, разговаривая со щенком, резвящимся у его ног. Через несколько секунд в дверь постучали, Джош открыл.

Джереми из китайского ресторанчика зашел в холл, передал Джошу еду и, выглянув из-за его плеча, помахал мне. Я помахала в ответ.

– Спасибо, старик, – сказал Джош.

– Коко просила передать, чтобы ты постарался не облажаться.

– До свидания, Джереми.

Джош закрыл дверь и, скинув туфли, снова сел на диван.

– Пока у тебя два попадания из двух. – Я открыла большой белый пакет и заглянула в коробочку с лапшой. – Два замечательных вечера.

– Два лучших вечера за все время, что я живу в Филадельфии.

Я сжала губы, чтобы сдержать идиотскую улыбку, и кивнула, уставившись на контейнер с едой.

– Теперь моя очередь спрашивать, – сказал Джош. – Что ты еще не любишь, кроме Рождества и людей, которые болтают в кино?

– Встречаться с засранцами, – ответила я, не раздумывая.

– Это я тоже учту.

Глава 8

Джош

Вода капала с моего подбородка, голова опущена, руки вцепились в колени. Пытаясь восстановить дыхание, я считал про себя: «Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь… Черт, да не раскисай же! Девять. Десять».

Нам удалось спасти малыша, упавшего в бассейн возле дома, и теперь моя грудь болела от тяжести воспоминаний: вместо темноволосой головы спасенного мальчика перед глазами всплывали кудряшки сестры. Я потер ладонью мокрую рубашку, стараясь успокоиться. Мать ребенка обвила руками мою шею и, насколько я уловил при своем скудном знании испанского, поблагодарила меня за спасение сына.

Снова переживая прошлое, я едва заметил, как Куинн оттащил женщину прочь от меня. Голос напарника то исчезал, то прорезался, как звук неисправного радио. Его фонарик светил мне в лицо, точно фары грузовика, несущегося прямо на меня. От этого я вспомнил милое лицо и мягкие руки Эйвери.

– Да все со мной нормально, черт возьми! – Я отмахнулся от Куинна и выпрямился. – Просто устал.

– Эйвери всю ночь не давала спать? – ухмыльнулся он.

Я расправил плечи. Мы с Куинном частенько болтали о женщинах, но когда речь шла об Эйвери, шутки казались неуместными.

– Она не из таких, – отрезал я и, стащив с себя мокрую рубашку, бросил ее на виниловое сиденье в машине «скорой помощи».

Порывшись в своей спортивной сумке, я выудил оттуда запасную футболку.

– Она тебя отшила?

Я сердито посмотрел на приятеля, натянул одежду и, отвернувшись, направился к задним дверям машины.

– Я даже не пытался.

Не успев произнести эти слова, я о них уже пожалел.

– Сочувствую, – сказал Куинн, хотя на самом деле нисколько мне не сочувствовал. – Ты что, отрастил себе матку?

Я остановился и повернулся к нему лицом. Его физиономия чуть не ткнулась мне в грудь. Куинн нормального роста, но я как минимум на полфута выше.

– Просто если она у тебя появилась, тогда покажи. Не будь жадиной-говядиной.

Я покачал головой и, толкнув напарника плечом, прошел на место водителя. Куинн снаружи захлопнул задние двери и трусцой подбежал к переднему пассажирскому сиденью. Усевшись, он откинулся и низко надвинул кепку на лоб. Я повернул ключ в замке зажигания, машина зарычала.

– А ты, я смотрю, полон впечатлений от встречи с Деб, – сказал я, выруливая на дорогу.

– У нее язык как у матроса, только… у этого матроса есть титьки и все остальное.

Я тряхнул головой и усмехнулся:

– Ну, знаешь ли, женщины иногда тоже бывают моряками.

– Как думаешь, она наденет для меня сексуальный матросский костюмчик?

– Деб? Она наденет для тебя даже штаны из болоньи, если тебе это покажется прикольным.

– Ты прав. – Куинн задумчиво поглядел в окно. – Она идеальная.

Работа высосала из меня все соки, но, оказавшись возле дома Эйвери, я снова взбодрился. Она всегда так на меня действовала. Я привез ее из больницы всего час назад, в грязной униформе и с растрепавшимся пучком на голове. Она исчезла за дверью спальни и появилась оттуда в летящем сиреневом платье с открытыми плечами, длиной чуть выше колена. Я сразу почувствовал себя неловко в джинсах и серой рубашке поло.