Путь мирного воина. Книга, которая меняет жизнь - Дэн Миллмэн

«Слушай, я хочу показать тебе одну вещь». Когда он увидит сияющую визитку с перечислением «специальностей» Сока, он непременно заинтересуется; может быть, они все заинтересуются.

Выдержав драматическую паузу, я вытащил карточку и, перевернув ее лицевой стороной вверх, подал ему. «Взгляни-ка, не правда ли интригующе? Этот парень — мой наставник».

Рик опустил свой взгляд на карточку, потом посмотрел обратно на меня. Его лицо было таким же пустым, как и поверхность визитки. «Это что, шутка? Не понимаю, Дэн».

Я посмотрел на карточку, потом перевернул ее. «Мгм…», — промычал я, быстро заталкивая кусочек картона назад в бумажник, — «Просто ошибка, Рик. Пойдем на разминку». Я беззвучно вздохнул. Это происшествие еще более укрепит в команде мою репутацию эксцентрика.

Сократ, подумал я, какой дешевый трюк — исчезающие чернила!

Тем вечером, карточка была у меня в руке, когда я вошел в офис заправки. Я швырнул карточку на письменный стол. «Хватит устраивать дешевые трюки, Сократ. Я устал выглядеть как идиот».

Он сочувственно посмотрел на меня: «Неужели ты опять выглядел как идиот?»

«Ну, довольно, Сократ. Я прошу тебя прекрати».

«Прекратить что?»

«Эту фигню с исчезающими чернилами…». Краем глаза я уловил слабое сияние со стола:

Воин, Инкорпорейтед.

Сократ

Ведущий специалист по вопросам:

Парадокса, Юмора, Перемен.

Только в крайних случаях!

Не понимаю», — забормотал я, — «Эта карточка меняется?»

«Все меняется», — ответил он.

«Да, я знаю, но оно исчезает и появляется снова?»

«Все исчезает и появляется снова».

«Сократ, когда я показал визитку Рику, на ней ничего не было».

«Это Домашние Правила», — с улыбкой, он пожал плечами.

«Мне непонятны твои объяснения. Я хочу знать как…»

«Отпусти это», — сказал он, — «Отпусти».

Лето пролетело быстро, полное интенсивных тренировок и ночных посиделок у Сократа. Половину времени мы проводили, практикуясь в медитации, вторую половину мы проводили, работая в гараже, или просто за чаем. В такие перерывы я обычно задавал вопросы о Джой; Я изнывал от желания видеть ее. Сократ ничего мне не говорил.

Незадолго до окончания летних каникул мой ум снова стал отвлекаться к предстоящим занятиям. Я решил слетать на неделю в Лос-Анджелес, чтобы навестить родителей. Я оставлю свой Валиант здесь на стоянке, а в Лос-Анджелесе куплю себе мотоцикл и на нем проделаю обратный путь по побережью.

Я ходил по магазинам Телеграф Авеню и, как раз, выходил из аптеки с зубной пастой в руках, когда ко мне подошел тощий подросток, от которого нестерпимо пахнуло перегаром и потом. «Мелочи не найдется?» — спросил он, не глядя на меня.

«К сожалению, нет», — сказал я, совершенно без сожаления. Отворачиваясь от него, я подумал: «Найди работу». Затем появилось едва различимое чувство вины. Я сказал «нет» нищему без копейки. Возникли сердитые мысли. «Ему не следует обращаться к людям с такими просьбами!»

Я прошел половину квартала прежде, чем я осознал весь этот умственный шум, на который я настроился и который стал причиной такого напряжения, и все из-за того, что какой-то парень попросил у меня денег, а я отказал. В это мгновение, я отпустил это. Ощутив облегчение, я глубоко вздохнул, стряхнул напряжение и обратил свое внимание на прекрасный день.

В ту ночь, я сообщил Сократу новости.

«Сок, я лечу в Лос-Анджелес к родителям на несколько дней. Я собираюсь купить там мотоцикл. А также я, только что, узнал о том, что Американская Федерация Гимнастики направляет Сида и меня в Любляны, Югославия, чтобы наблюдать за Чемпионатом Мира по Гимнастике. Они полагают, что мы потенциальные Олимпийцы и хотят дать нам шанс. Ну, как тебе новости?»

К моему удивлению, Сократ только нахмурился, сказав: «Чему быть, того не миновать».

Я решил проигнорировать это высказывание и направился к двери. «Пока, Сок. Увидимся через несколько недель».

«Увидимся через несколько часов», — ответил он, — «Встречаемся у фонтана Людвига в полдень».

«О’кей!» — сказал я в ответ, выходя и раздумывая к чему бы это.

Я поспал шесть часов и бегом устремился к фонтану, который находился рядом со студенческим городком. Фонтан был назван в честь собаки по кличке Людвиг, которая частенько посещала это место. Пару других собак и сейчас плескалась там, смывая августовскую жару; несколько ребятишек возились на мелкой части.

Как только Кампанела — известная в Беркли башня с часами — зазвонила полдень, я увидел тень Сока у своих ног.

«Пойдем пройдемся», — сказал он. Мы двинулись через кампус, мимо Зала Спраул, за Оптометрическую Школу и Больницу Кауэл, миновав футбольный стадион, шагая в холмы Клубничного Каньона.

Наконец, он заговорил.

«Для тебя, Дэн, начался процесс сознательной трансформации. Его нельзя пустить вспять. Обратного пути нет. Попробуй повернуть и ты окончишь безумием. С этого момента, ты можешь двигаться только вперед. Теперь ты связан обязательством».

«Ты хочешь сказать, как в институте?» — я попытался пошутить.

Он усмехнулся. «Возможно, тут есть параллели».

Мы шли молча по беговой дорожке в тени разросшихся кустов.

«Никто не может помочь тебе за определенной чертой, Дэн. Я буду вести тебя некоторое время, однако настанет час, когда даже я должен буду отступить, и ты останешься один. Тебя подвергнут жестким испытаниям перед тем, как закончится твое обучение. Тебе придется развить большую внутреннюю силу. Я только надеюсь, что она подоспеет вовремя».

Слабый прохладный бриз со стороны Бухты прекратился, и наступила жара. Однако, я ощущал холод. Дрожа в жарком воздухе, я смотрел на ящерицу, карабкающуюся в траве. Последние слова Сока отпечатались в моем мозгу. Я оглянулся.

Его нигде не было.

Напуганный, сам не зная почему, я поспешил обратно. Тогда, мне не было известно, что моя инициация завершилась. Очень скоро, должны были последовать настоящие уроки. И суждено им было начаться с кошмара, который я едва пережил.

Книга вторая

ОБУЧЕНИЕ ВОИНА

4. Меч заостряется

Оставив свой Валиант в одном из платных гаражей, я сел на автобус «F», который следует через Сан-Франциско в Аэропорт Транзит и, который, на этот раз, застрял в пробке; похоже я опоздаю на свой рейс. Стали появляться беспокойные мысли; мой желудок сдавил спазм — как только я заметил это, я отпустил эти мысли, как меня учили. Я расслабился и стал любоваться пейзажем вдоль скоростной трассы Бэйшор, раздумывая над моим возросшим мастерством по преодолению стрессовых мыслей, которые, по обыкновению, досаждали мне в прошлом. Так получилось, что я успел на самолет буквально за считанные секунды до вылета.

Отец, более ранняя версия меня самого, с редеющими волосами, в ярко голубой футболке, туго обтягивающей его мускулистую грудь, встретил меня в аэропорту крепким рукопожатием и улыбкой. Лицо мамы покрылось милыми морщинками, когда она тепло приветствовала меня на пороге их дома поцелуями и объятиями. Она тут же стала поливать меня ливнем новостей о моей сестре, племянниках и племянницах.

В тот вечер меня удостоили последним маминым шедевром игры на фортепиано — думаю, это было что-то из Баха. С утра пораньше, мы с отцом уже играли партию в гольф. Все это время, меня подмывало рассказать им о своих приключениях с Сократом, однако, я предпочел промолчать. Возможно, я объясню им все в письме, когда-нибудь. Мне было хорошо дома, хотя все казалось уже таким далеким и давним.

После игры в гольф, мы с отцом сидели в сауне в Центре Здоровья Джека Лаланна, отец сказал: «Дэн, жизнь в колледже явно идет тебе на пользу. Ты изменился, стал более уравновешенным, приятным в общении; не то чтобы ты раньше был грубым, но…». Он подыскивал нужные слова, однако я уже понял.

Я улыбнулся. Если бы он только знал.

Большую часть времени в Лос-Анджелесе, я провел в поисках мотоцикла и, наконец, нашел Триумф 500CC. Мне понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к нему и два раза я почти упал с него, подумав, что это Джой вышла из дверей магазина или свернула за угол.

Мое пребывание в Лос-Анджелесе заканчивалось. Ранним утром следующего дня я промчусь вверх по побережью до Беркли, вечером встречусь с Сидом, и мы полетим в Югославию на Чемпионат Мира по Гимнастике. В последний день я наслаждался уютом родительского дома. После ужина, я взял гермошлем в руку и отправился закупиться в завтрашнюю дорогу. Выходя за двери, я услышал, как отец сказал: «Будь осторожен, Дэнни, мотоциклы очень плохо видно ночью». Его обычное предупреждение.

«Хорошо, пап, я буду осторожен», — крикнул я ему в ответ. Затем, оседлал свой мотоцикл и стремительно выкатился в поток уличного движения, чувствуя себя настоящим мачо в облегающей футболке, потертых Ливайсах и ботинках с толстой подошвой. Опьяненный свежим вечерним воздухом, я ехал на юг по направлению к Вилширу. Очень скоро мое будущее должно было измениться, потому что в тот момент, в трех кварталах от меня, водитель Джордж Вильсон готовился повернуть налево на Западную Авеню.