Ночной сторож - Луиза Эрдрих

забыла сказать ему, чтобы он называл ее Патрис, потому что была очень рада видеть кого-то из родных мест. Поездка на поезде длилась всего час, а она уже скучала по дому. Ей захотелось, чтобы нынешнее приключение скорее закончилось.

– Куда ты едешь? – спросила она.

– В Фарго. У меня там будет бой. Возможно.

Его волосы были недавно подстрижены, смазаны маслом и завитками ниспадали на лоб.

– Тем вечером ты был хорош. Должен был победить.

– О, так ты была там?

Он прекрасно знал, что она там была вместе с его двоюродным братом. Из-за этого ему хотелось победить еще больше. Он чувствовал на себе их взгляды.

– Да, хронометрист сжульничал. А ты был хорош, – снова заявила она.

– Да, Барнс так и сказал.

Патрис кивнула. Барнс.

– Он всегда тебя расхваливает. Он тебе нравится?

– Нет.

– Как такое может быть? Что с ним не так?

– С ним все в порядке.

– Значит…

– Разве только потому, что с ним все в порядке, он должен мне нравиться?

– Наверное, нет.

Они сидели, ощущая неловкость. Кондуктор объявил следующую остановку, недостаточно долгую, чтобы по-настоящему пообедать на станции. Патрис взяла с собой немного еды, чтобы сэкономить деньги. Она достала свое желтое ведерко и сняла крышку. Там был пеммикан[48] Жаанат – с мясом оленя, сладкими ягодами можжевельника, мускусными ягодами ирги, засахаренным жиром. Все эти ингредиенты были высушены и растерты в порошок. Лесистая Гора взял небольшую пригоршню. Патрис взяла щепотку.

– Сытная вещь – пеммикан, – проговорил Лесистая Гора.

– Я на него рассчитываю, – отозвалась Патрис. – Я еду в город искать сестру.

– Я об этом слышал. А как насчет твоей работы?

– Валентайн отдала мне свои дни.

– Достойный поступок.

Его замечание не предусматривало дальнейшей беседы, а только требовало согласия, и они продолжили ехать молча, пока поезд не остановился.

– Давай выйдем и разомнем ноги, – предложил Лесистая Гора.

– Я не хочу терять свое место, – возразила Патрис.

– Если тот парень снова попытается его занять, я его проучу.

– Тогда я остаюсь. Никаких драк из-за меня.

Лесистая Гора вышел из поезда и принялся бегать взад и вперед по перрону. Патрис положила свое пальто на сиденье рядом, чтобы никто его не занял, но все же, когда в вагон зашли новые пассажиры, маленькая жилистая женщина остановилась у кресла, кивнула и спросила:

– Чье пальто?

– Его, – ответила Патрис, кивнув в сторону Лесистой Горы, стоящего в проходе.

Женщина нахмурилась из-за несоответствия между синим, явно женским пальто и рослым крепким индейцем, но пошла дальше. Лесистая Гора сел. Он все еще переводил дыхание. Его волосы были взъерошены. Он пригладил их, а потом прихлопнул всей пятерней.

– Бег с ускорением, – пояснил он.

– Что это такое?

– Специальное упражнение, стремительный переход от ходьбы или медленной трусцы к быстрому бегу.

– В нем есть смысл. Оно, верно, помогает тебе делать стремительные броски во время боя.

Он был удивлен, что она сразу все поняла. Патрис спросила его о других способах тренировки. Лесистая Гора открыл ей, что у него есть холм, на который он взбегает около сотни раз каждый день. Потом он рассказал о канистрах, наполненных песком и заваренных. О прыжках через скакалку и о небольшой боксерской груше для отработки быстрых ударов, которую он повесил на ветку дерева. Он старался не упоминать имени Барнса, ибо в том, что он ей не нравился, было нечто особенное. Он это чувствовал. Но он был не из тех, кто с легкостью дает имена различным явлениям. Или пытается найти их причину. Его чувства были подобны погоде. Он просто страдал от них или наслаждался ими. Вот и теперь Патрис достала из сумочки маленький складной ножик и сняла крошечную стружку с куска коры в форме большого пальца. Потом она сложила перочинный ножик и сунула стружку в рот. Она разжала руку: на ладони лежала еще одна ароматная стружка.

– Угощайся.

Он подержал кусок коры за одной щекой, потом за другой, позволяя мягкому вкусу специи наполнить рот.

– Что это за штука?

Она покачала головой:

– Это… Я не знаю, как назвать. Мисванагек.

– Какое-нибудь лекарство?

– От спазмов.

– Каких спазмов?

Он посмотрел на нее. Она отвернулась, вздрогнув от своих мыслей, и пробормотала:

– Мышечных спазмов!

– Я понял.

Он спрятал улыбку, словно ничего не заметил.

– Ты можешь заварить эту кору, как чай. Чай лучше.

– Итак, куда ты направишься, когда доберешься до города?

– У меня есть парочка адресов.

– Адресов, по которым проживает сестра?

– Нет.

– Значит, план состоит в том, чтобы ходить по улицам, пока ты на нее не натолкнешься?

– Возможно.

– Этот план не годится.

– Может, и так. Но что мне делать? Пойти в полицию?

– Не совсем.

– Как это?

– Тебе нужна не-полиция. Извини, что я так выразился. Твоя сестра могла попасть в беду. Так что, я хочу сказать, иди к королям дна.

– О, хорошо, но я не знаю, как мне их найти…

– Пена поднимается на поверхность. Просто оглянись вокруг. Найди сомнительных личностей, которые отвечают за разные вещи.

– Какие вещи?

Он не так уж много знал о Пикси и не был уверен, как далеко можно зайти, отвечая на этот вопрос.

– Не слишком хорошие, – произнес, наконец, он.

– Алкоголь?

– Да.

– Что еще может быть плохого?

Он пристально посмотрел на нее. Она просто хотела знать.

– Ты меня беспокоишь, – сказал он.

Билль

Обеспечить прекращение федерального надзора за собственностью индейцев чиппева из племени Черепашьей горы в штатах Северная Дакота, Южная Дакота и Монтана, а также отдельных его членов, для оказания помощи в упорядоченном переселении таких индейцев в районы с бóльшими экономическими возможностями, равно как и для других целей.

Вот оно, это слово «прекращение», оно встретилось в первой же строке сухого первого предложения и мгновенно заменило в сознании Томаса слово «эмансипация» с его мощной аурой пространства. В газетах автор билля окружал свой законопроект облаком возвышенных слов – эмансипация, свобода, равенство, успех, – которые скрывали его истину: прекращение. Прекращение. Требовалось добавить всего одно слово: бытия.

Ветер заставлял дребезжать металлические жалюзи на окнах завода. Томас натянул куртку. Он окончил восьмой класс лишь в восемнадцать лет, потому что ему приходилось работать с отцом. Они собирали урожай и опять засевали поля, пропалывали сорняки и потели под безжалостным солнцем. Однажды летом он выкопал колодец. Закончив восьмой класс, Томас попытался заняться самообразованием, в основном читая все, что мог найти. Когда ему требовалось успокоить разум, он открывал книгу. Любую книгу. Потом он всегда чувствовал себя отдохнувшим, даже если книга оказывалась плохой. Так что не слова в остальной части законопроекта мешали пониманию, а то, как они были соединены одно с другим.

Сенат и палата представителей Соединенных Штатов Америки, объединившись в составе конгресса, утверждают, что цель данного Закона состоит в том, чтобы обеспечить прекращение федерального надзора за трастовой и ограниченной собственностью племени чиппева Черепашьей горы в Северной Дакоте, Южной Дакоте и Монтане и улучшить распоряжение собственностью, находящейся в федеральном владении, приобретенной или изъятой для управления делами таких индейцев, а также активизировать упорядоченную программу содействия переселению и размещению таких индейцев в самодостаточной экономике с тем, чтобы федеральные обязанности и надзор в отношении таких индейцев могли быть