Личная жизнь Антона Романова - Анастасия Сидорчук

– да, в вашем возрасте очень мудро за здоровьем следить. Вам, говорит, пятидесяти совсем не дашь, уж очень вы хороши! А Светлане – то всего сорок два!

Антон с Максом начали давиться чаем от смеха.

Сергей Васильевич продолжил:

– И начала Светлана ее учить, как эту «Сурью Намаскар» делать. В костюм спортивный бархатный оделась, на волосы повязку повязала. Пришла опять в зал – мы же с Денисом там сидим, на нас же надо впечатление произвести. А Лизка – в шортах и футболке, и с гулькой на голове – только встала. И давай Светлана наклоняться, выгибаться, планку делать. И Лизу поправляет. А Лиза специально делает вид, что не получается… «Вам, Лизочка, – говорит она, – далеко, конечно, до моего уровня. Но через месяц – два, под моим контролем – у вас все получится!». А Лизка плюнула, сурью эту быстро доделала, и давай крутиться вокруг себя – то ногу выше ушей закинет, то руками плавно машет. Так и докружилась до балкона, курить пошла. А Светлана в шоке была. Уж до такого ей точно далеко…

– Вот я и говорю, – сказал Антон. – Сколько самоуверенных подлецов…

Антон.

Комнату для Натальи нашла Лиза. Маленькую, но хорошую, в спокойном семейном общежитии.

– Тетя Наташа, может все-таки квартиру? – спрашивал Антон, который помог ей перевезти вещи. – У меня деньги есть, ты же знаешь!

– Да брось ты, Антоша! Смотри, как здесь хорошо. Ну не люблю я у людей на шее сидеть…

«Знаю, – подумал Антон, – любишь ты, когда на твою шею садятся».

Удивительно, но Лизу, любившую пощеголять то – в кожаных брюках, то – в ярких платьях с таким же ярким макияжем, ничуть не смущали ни Натальины носки в цветочек, ни потрескавшиеся от работы руки с полным отсутствием маникюра.

Антону это понравилось.

Лиза же быстро устроила ее в кафе к Гарику – поваром.

– Хорошо тебе там, теть Наташ? – спрашивал Антон.

– Хорошо, Антоша. И работа нравится. И платят хорошо. И люди хорошие, душевные. Всегда накормят, напоят, выслушают. И ни разу голос никто не повысил. Не то, что в столовой нашей. Помнишь – где я раньше работала? Там начальник наш – молоденький парень – приходил, да начинал подозрительно так нравоучать. «У меня бизнес, бизнес». А тут я понимаю – бизнес у людей! Сколько кафе по городу у них! И ничего – никто ни разу себя так не вел, наоборот – помогают даже.

– А дома что? Звонят они тебе?

– Звонят. К себе зовут назад.

– Не соглашайся, тетя Наташа. Зачем тебе ярмо на шею? Поживи для себя. Вон сколько ты для других жила. Хочешь – в театр сходим? На выставку куда-нибудь?

Наталья смеялась, отнекивалась.

– А хочешь – заграницу съездить? Или тур по России? По золотому кольцу, например? Да не думай ты о деньгах, наши родственнички крутые все так дадут. Ну, правда, вон сколько они твоих солений слопали, пускай отрабатывают.

– Да ну их, – махнула рукой Наталья. – Уж лучше я сама…

Сергей Васильевич.

К тому, о чем ему рассказал Денис, Сергей Васильевич отнесся очень серьезно.

К делу он решил подключить Макса.

– Антону пока ничего не говори, – попросил он. – А то у них обоих – что у Антоши, что у отца его – характер такой… Света эта еще мешается… Дело, Максим, вот в чем. Денису – брату моему – в последнее время стали приходить письма. Вернее – записки. С угрозами. Он, поначалу, значения не придал – мало ли кто их пишет. А сейчас забеспокоился.

– А почему забеспокоился? – спросил Макс.

– Ему ведь шестьдесят уже. Он на десять лет меня старше. И начались у него проблемы со здоровьем. С сердцем проблемы. Он же врач – он сам всю серьезность понимает… И решил он – что надо дела доделывать и грехи замаливать. В прямом смысле, кстати, замаливать. В церковь ходить стал!

Макс слушал его с интересом.

– И записки эти… От которых ему с сердцем еще хуже становится.

– Что пишут?

Сергей Васильевич вздохнул.

– В общем, так. Только обещай, что Антону пока ничего не расскажешь.

– Обещаю, Сергей Васильевич.

– У Дениса, еще когда он с Антошиной матерью жил, была любовница. Они одно время – это когда Антон еще маленький был – в деревне жили. Потом переехали – в городок небольшой, Низино. Вот тогда – то он любовницу и завел. Из той же деревни ее перевез. Квартиру снял. И бегал – то домой, то – туда. Мать Антошина знала все – не дура ведь! Но не говорила ничего, боялась, что уйдет. Уже потом – когда он известным врачом стал, когда диссертацию защитил – они с Антошиной матерью сюда переехали. А любовница там осталась, надоела уже ему. Так вот – это к делу уже ближе, слушай внимательно! В записках говорится, что он – такой-то подлец, бросил своего сына. Вроде бы, у любовницы этой сын родился от него, когда они уже уехали.

– Это правда? – спросил Макс.

– Сын у нее, действительно, есть. А уж от кого? Там, знаешь ли, такая была… Светлана по сравнению с ней – ангел! И вот пишут в записках – чтобы он на старости лет о душе своей подумал. И – о репутации. И – куда деньги надо отнести пишут. А иначе – все узнают о том, что на самом деле из себя представляет знаменитый профессор Денис Васильевич, бросивший беременную женщину на произвол судьбы. В газетах напишут, в интернете. А то и на телевидение, в передачу какую – нибудь, обратятся. А там – ты же телевизор смотришь – очень любят такие истории. Повторяю – Денис в медицинских кругах, и не только, очень известен! Но даже не репутация для него здесь главное! Дело в Антоне. Он с Антошей, как ты видишь, не в очень хороших отношениях. Антон его из-за матери простить не может. А если еще узнает эту историю – про то, что он матери изменял, про то, что сына бросил, да особенно приукрашенную на телевидении… Совсем его видеть не захочет.

Сергей Васильевич замолчал, потом продолжил:

– А меня, Максим, в этом деле настораживает другое.

– Что именно, Сергей Васильевич?

– Уж как-то вовремя эти записочки приходить стали. Как только он в больницу загремел с сердцем, так и начали. Будто знают они. В общем, так. Для начала надо съездить в это Низино – посмотреть, что к чему. Меня там знают – я же к брату приезжал в гости.