Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

верила в него, в наш брак и его нерушимость. Кто знал, что в тридцать с небольшим мне придется выстраивать жизнь заново - учиться засыпать и просыпаться в одиночестве и столкнуться с тем, что никто бы не хотел встречать один на один.

- Так, как прошло с твоим почти бывшим мужем? - с усмешкой спросил Гордей.

Кажется если этот мужчина что-то задумал узнать, то обязательно узнает.

- Все прошло сносно.

- Он распускал руки?

- Он - нет, - обтекаемо ответила я, но смешок на той стороне провода говорил о том, что мой ответ его не ввел в заблуждение. - Я записалась в другую поликлинику на сдачу крови. Спасибо за совет.

Казалось, что говорить с Масловским про медицинские темы гораздо проще, чем обсуждать мое семейную драму.

- Хорошо. Молодец. Ты очень хороший пациент, Ира.

- Я не твой пациент.

- И это тоже замечательно. Врачам нельзя иметь отношения со своими пациентами, - обронил он как будто бы невзначай, а у меня от его слов все замерло.

Он должно быть просто пошутил или так флиртовал. Это же просто смешно. Этот мужчина и я. Даже в самых смелых фантазиях было сложно представить, чтобы его могла заинтересовать преподаватель музыки с довольно посредственными внешними данными, одной ногой в разводе и очевидными проблемами со здоровьем - физическим и эмоциональным.

Ведь никто не может похвастаться тем, что при расставании не страдает душа.

- Я еще не развелась, чтобы заводить какие-либо отношения.

- Но судя по всему уже работаешь над этим.

- Возможно у меня рак и я неизлечимо больна.

- Что ж, тогда наш роман будет коротким и очень насыщенным.

Ну что за невыносимый, невозможный, несносный гад.

- А разве мама Алисы не будет против того, что ее муж откровенно флиртует с ее преподавателем по фортепиано?

Это был выстрел прямо в цель, и кажется я попала не просто в мишень, а в самое яблочко.

- Такие вопросы не обсуждают по телефону, - Гордей тяжело вздохнул. Я уловила изменение в тоне его голоса. Тема была неприятной и болезненной, так что я почти пожалела о том, что задала этот вопрос. С другой стороны если он был женат, то мне не хотелось влезать в чью-то семью. - Давай встретимся завтра в два часа, пообедаем?

Он серьезно приглашает меня на свидание без какой-либо тени сомнения в голосе.

- Я завтра не могу. Забираю сына после школы, чтобы провести с ним время. Не знаю сколько это займет. В любом случае хочу побыть с ним столько, сколько он сам захочет, - отвечаю честно и даже немного радуюсь, что сразу обрываю для Масловского возможность перевести предложение с обеденного на вечернее время.

- Понимаю. Что ж, тогда увидимся послезавтра на занятии Алисы.

Я улыбаюсь.

- А разве у крутых спортивных травматологов-хирургов есть столько свободного времени?

Но Гордей не ответил, а просто положил трубку.

***

Утром, около десяти часов, когда заканчивался единственный на сегодня урок в музыкальной школе, я неожиданно получила сообщение от классного руководителя Тимофея с просьбой прийти в школу. Меня вызывали по вопросу поведения сына.

- Добрый день, Марина Алексеевна, - я практически сразу набрала учителя как только выдалась возможность, - вы можете объяснить что случилось?

- Случилось то, что ваш сын набросился на Сережу Данилова и побил его. Сейчас мальчика осматривает школьная медсестра, у него несколько синяков, но вы должны понимать, что это неприемлемое поведение. Мы также позвонили вашему мужу и Светлане, маме Сережи.

Не теряя больше ни минуты я направилась к машине и довольно быстро и без пробок добралась до школы.

В вестибюле меня уже встретила завуч и сухо кивнув головой провела по коридорам до директорского кабинета.

В приемной уже сидели Тимофей, Сережа и Влад со Светой и оба со стороны сына Даниловой. Какого хрена муж не отсел к своему сыну? Соколов выглядел очень злым и взъерошенным.

- Где ты ходишь? - процедил он. - Мы только тебя и ждем.

- Я была на работе, - не обращая на его тон внимания я бросилась к Тимофею, голова которого была опущена очень низко.

- Сынок, что случилось?

- Он накинулся на меня, - застонал Сережа. - Я ничего плохого не сделал. Он первый начал!

И все же если даже мимолетно взглянуть на Тима и его друга было понятно, что больше досталось именно моему сыну. Под глазом начал прорисовываться синяк, над бровью рассечение, на шее проступали следы от цепкой хватки рук. Он его что, придушить пытался?

Я метнула взгляд на мальчика рядом и тот понимая все без слов потупил глаза в пол.

- Как ты воспитала своего сына? Он кидается на детей! На друзей! - Света смотрела на меня сверху вниз. - Он несет всякую ерунду!

Как раз когда Тим собирался что-то сказать, я сжала его холодные руки в свои ладони и из своего кабинета вышел директор школы - Солодов Михаил Юрьевич. Он был довольно грузным мужчиной под шестьдесят лет, заслуженным учителем химии и обладателем множества регалий. Так же всем было известно, что ему не нравилось, когда на территории школы происходили события требующие его личного и непосредственного вмешательства.

- Проходите, - он пригласил нас в свой кабинет.

Мы с Тимом вошли первыми, остальные трое позади нас. Соколов так и не соизволил встать рядом с сыном.

Он серьезно собирался поддержать свою любовницу? Мог ли Влад пасть в моих глазах еще ниже я не знала. но мне совершенно не нравилось то, что сейчас происходило.

- Что ж, мы собрались по совершенно неприятному и неприемлемом для стен нашей школы поводу. Двое учеников четвертого класса подрались на перемене, причем установлен факт нападения одного на другого. Я бы хотел выслушать обе стороны и понять, что родители могли сделать для того, чтобы не допускать такого поведения своих детей в будущем. Напомню, что повторый конфликт может закончится исключением из школы с занесением в личное дело. Вас, дорогие мои, - он строго взглянул на мальчиков, - больше не возьмут ни в одно приличное учебное заведение.

Под приличными он конечно имел в виду не государственные среднеобразовательные обычные школы, а гимназии и лицеи наподобие той, в которую Тимофей ходил сейчас.

- Мальчики в своем возрасте просто поспорили о футболе, Михаил Юрьевич. Проблема не стоила вашего внимания, - проговорил Влад. От его грозного тона не