Черный город - Василий Анатольевич Криптонов

Надя случайно подслушанный разговор. — Покойный Александр Григорьич, царство ему небесное, и тот так глядеть не умел... Можешь гордиться, братик! После своей болезни ты обзавелся среди слуг таким авторитетом, каким даже папенька похвастаться не мог».

Тогда я, болтая с сестрой, отшутился. А сейчас подумал, что авторитет играет мне на руку. Наблюдать за тем, что я делаю — если я запретил наблюдать, — ни Степан, ни любой другой слуга, включая по уши влюбленную в меня Китти, не рискнёт.

Забравшись в кузов, я затолкал тело чучела — оказавшееся, к слову, на удивление лёгким — в один из мусорных мешков. Отрубленные голову и кисти закинул в другой. Когда выбросил за борт оба мешка и выбирался из кузова сам, поскрипывая зубами от боли в запястьях, на аллее показались Надя и запыхавшийся дед.

Дед окинул взглядом меня и мешки. Коротко спросил:

— Ты цел?

— Вполне. Только мешки, боюсь, один не дотащу. — Я показал руки. — Поможешь?

Вместо ответа дед щёлкнул пальцами.

Мешки приподнялись над дорожкой и, чуть мерцая в темноте магическими искрами, поплыли по воздуху в сторону дома.

— Вылечить тебя с той же легкостью, увы, не смогу, — глядя на мои руки, проговорил дед. — Нужно вызывать из Петербурга Нину.

— Нужно всего лишь не мешать мне покопаться в приёмной Нины, — отозвался я. — Я знаю, где у неё хранятся лекарства. Не стоит беспокоить тетушку по таким пустякам. Обычный отёк, к утру спадёт. И спешки тут нет, сначала надо заняться чучелом.

— Сначала нужно заняться тобой, — отрезал дед. — Идёмте.

И до тех пор, пока я не нашёл в приёмной у Нины нужную мазь, обсуждать что-либо отказывался.

После этого разобиженная Надя была категорично отправлена спать. Дед немного смягчил пилюлю, якобы отправив спать и меня. Сказал, что, судя по нашему рассказу, дело пахнет запретной магией, и он просто не имеет права обсуждать это с нами. Будет разбираться, подключив «нужные ведомства». А сам многозначительно посмотрел на меня. Я чуть заметно кивнул, что понял.

В своей комнате привел себя в порядок и переоделся. Снадобье Нины помогло — руки уже не так сильно болели.

Я выждал время, необходимое сестре для того, чтобы заснуть. После чего тихонько спустился на первый этаж и прошёл в кабинет к деду.

— Рассказывай, — потребовал дед. — Из охов и ахов Нади я, признаться, мало что понял.

— Надеюсь, она сама мало что поняла, — вздохнул я. — А чем скорее забудет то, что поняла, тем лучше. В целом же — ничего нового. Меня снова пытались убить.

И я вкратце рассказал, что случилось.

Дед на протяжении рассказа всё больше хмурился. Дважды бросал тоскливый взгляд на свой потайной бар, устроенный в книжном шкафу.

— Хочешь — выпей, — предложил я. — Обещаю, что шокироваться не буду. Могу даже присоединиться, если тебе нужна компания. — Подошёл к шкафу, вопросительно обернулся к деду.

Он покачал головой:

— Для того, что предстоит сделать, нам обоим нужен незамутненный разум. — Дед встал из-за стола. — Идём.

— Далеко? — приподнял брови я.

— Не очень.

Других вопросов я не задавал. Молча пошёл вслед за дедом по коридору. И не особенно удивился, когда увидел, что он привёл нас к лестнице, ведущей в подвал.

Чучел-то я в кабинете не видел. А они должны были куда-то деться.

В подвале я оказался впервые с тех пор, как начал жить в Барятино. Ну, то есть, если не считать моих самых первых минут в этом мире — когда открыл глаза и понял, что лежу на каменном алтаре, привязанный ремнями. В тот момент я ещё не понимал, что со мной. Но на всякий случай освободился от ремней и приготовился драться.

Дед повёл рукой, и тёмный, пропахший сыростью коридор осветили лампы. В коридор выходили закрытые двери. За одной из них, вероятнее всего, располагался тот самый каменный алтарь...

— Замок лаборатории настроен на меня, — остановившись напротив одной из дверей, строго сказал дед. — Сюда не имеет доступа даже Нина.

Я кивнул, принимая информацию.

— Доступ был у Александра, — продолжил дед. — Собственно, это он тут всё и обустроил. Месяца за три до смерти твой отец как-то обмолвился о том, что вырождение белых магов — вовсе не естественный процесс. Что кому-то это так называемое вырождение очень нужно... Александр что-то изучал. Как я сейчас понимаю, пытался собирать какие-то доказательства. Но, увы, сделать успел немногое.

— Немногое — в некоторых обстоятельствах очень много, — обронил я. — Даже больше скажу: иногда это немногое — тот самый кусочек, который нужен для того, чтобы сложилась полная картина. Почему ты мне до сих пор ничего не рассказывал?

Дед вздохнул:

— Потому что хвастаться нечем. Я почти ничего не знаю. Может, Александр сам себе не до конца верил, а делиться недостоверной информацией не хотел. А может, просто старался оберегать меня. Щадил, как мог, стариковские нервы... Как бы там ни было, о занятиях сына я узнал лишь после его смерти. Упоминание было в завещании Александра. Единственная строчка: заклинание доступа для входа сюда, в лабораторию. Здесь хранится журнал, который вёл Александр, но записей в нём очень мало. Твой отец, повторюсь, начал заниматься расследованием всего за три месяца до смерти. Хотя явно подозревал, что над ним сгущаются тучи — иначе не внёс бы, втайне от меня, в своё завещание новую строку.

Дед провёл над замком рукой и распахнул дверь. В помещении загорелись лампы.

Гхм. Больше всего «лаборатория» — на мой, разумеется, взгляд, а я не мог похвастаться тем, что много времени проводил в научно-исследовательских центрах, — напоминала морг.

Большой металлический стол на колёсах, яркие светильники над ним и лежащее на этом столе безголовое смоляное чучело.

У противоположной стены стояли обычный письменный стол и кресло. Вдоль стены тянулись длинные полки. С нижней полки на меня уставилась чёрная голова с глазами-пуговицами. Две скрюченные кисти лежали рядом. В «лаборатории» был даже умывальник — бронзовая чаша и кран с двумя вентилями.

Дверь за нашими спинами захлопнулась сама. Щёлкнул замок.

Я непроизвольно обернулся.

— Эту настройку создал ещё Александр, — извиняющимся тоном сказал дед. — Вероятно, не хотел, чтобы во время занятий его беспокоили. Я не стал ничего менять.

Он взял с одной из полок небольшой ящичек из полированного дерева. Подошёл к столу, на котором