Честный Эйб - Лев Рубинштейн

Ночь была туманная и холодная. Луна плыла в серой дымке над крышами Нью-Йорка. Двое полицейских в пелеринах возились с фонарём.

— Дай ещё спичку, Пит, — сказал один из них. — Эта проклятая свеча, вероятно, слеплена из глины. Не горит, да и всё!

— Спички кончились, — отвечал другой полицейский. — Что бы нам зайти к Рори Ми́лликену в его кухмистерскую и попросить там огня?

— И пропустить стаканчик? А, старина?

— Я ничего не сказал про стаканчик, Пит. Это ты сказал.

Оба полицейских фыркнули и отправились к Рори Милликену. Сэм нырнул за ближайшую пирамиду бочек, потом за следующую, за третью.

Путь был свободен.

Фигурка в штанах с клеймом «Крупитчатая мука» бросилась бежать по набережной. Луна в это время скрылась за облаком, и набережная погрузилась во мглу. Так Сэм Грегори начал «делать жизнь».

Был сентябрь — самая лучшая пора в северо-восточных штатах. Уютные сельские домики под красными черепичными крышами казались игрушечными. На лугах возвышались стога недавно скошенного сена. На опушках желтеющих рощиц коровы, позванивая колокольчиками, разыскивали последние островки травы.

Всё это видел мальчик, сидевший возле самого окна в поезде, который мчался к Бостону. Мальчик тоскливо прижимался к окну, разглядывая длинную ленту бурого дыма из паровозной трубы. Дым окутывал встречные телеграфные столбы и старательно цеплялся за заросшие плющом изгороди.

Рядом с мальчиком возвышалась старая дама в очках. Она уже второй час невозмутимо вязала чулок, не обращая никакого внимания на стук и грохот поезда.

— Мальчик, — проговорила она вдруг, не поднимая глаз от вязанья, — это твои единственные штаны?

— Единственные, мэм, — отвечал мальчик.

— Ах, как жаль, — солидно сказала дама, — потому что на предыдущей станции я слышала, как один мужчина в помятой шляпе спрашивал у контролёра, не видел ли он мальчика в штанах с надписью: «Крупитчатая мука»…

Мальчик резко повернулся к соседке.

— И что ответил контролёр? — прошептал он.

— Он сказал, что «безусловно выудит» тебя при проверке билетов. Ты напрасно думаешь, что человек с такой заметной надписью на брюках может уйти от полиции. Ты украл что-нибудь?

— Нет, мэм, — твёрдо отвечал мальчик, — наоборот, меня обокрали.

Дверь вагона хлопнула на ветру, и весёлый голос крикнул: «Ваши билеты, господа и дамы, ваши билеты!»

— Спасибо, мэм, — сказал Сэм Грегори, — я не преступник, а всего только забастовщик. И если кто-то должен оказаться за это в тюрьме, так не я, а мистер Корнелиус Вандербильт.

И он устремился к выходу.

Контролёр стоял к нему спиной и не обратил на него внимания, но дюжий детина, куривший трубку на площадке вагона, осмотрел его штаны и положил ему руку на плечо.

— Тебя-то мне и надо, дружище, — сказал он ласково.

Сэм рванулся в сторону, но тяжёлая рука крепко держала его за плечо. Едва соображая, что делает, мальчик с размаху лягнул дюжего детину пяткой в живот и распахнул дверь. Дым ворвался на площадку густым облаком.

— Ты с ума сошёл, парень! — заорал дюжий преследователь, но было уже поздно.

Сэм прыгнул.

Поезд замедлял ход перед станцией. Мальчик попал в заросли и не расшибся. Только нижние ветви кустов с силой ударили его по ногам. Детина не решился прыгнуть с площадки. Последний вагон с красным фонарём прогремел мимо беглеца.

Когда Сэм окончательно пришёл в себя, кругом было тихо. Мальчик с трудом выбрался из кустов и отряхнул мелкие веточки и листья.

Вдали, на холме, стояла большая ферма. Четыре просторных дома утопали в зелени орешника. В хлевах мычал скот. В кузнице лязгали молоты. На птичьем дворе гоготали гуси. Немного поодаль стоял в лесах новый огромный дом. На ближней лужайке двое работников косили сено.

Сэм долго смотрел на это великолепие. Потом он вздохнул и тронулся было в путь. Но первые же несколько шагов вызвали у него громкое «ох». Левое колено мучительно ныло.

— Эй ты, крупитчатая мука! — закричал один из косарей.

Сэм обернулся.

— Зачем ты выскочил из поезда на ходу?

— Не поладил с контролёром, — туманно отвечал Сэм, растирая колено.

— Тебе повезло! Ты мог бы сломать руку или ногу… Боже мой, да это Сэм Грегори!

Сэм всплеснул руками. На него глядели ясные, голубые глаза Тома Белла, машиниста с «Чертополоха». Рядом с ним улыбался во весь рот кочегар Эл Кимбс.

— Как вы сюда попали? — строго спросил Сэм.

— Нас уволили, масса Сэм, — сказал Кимбс, — всех уволили с «Чертополоха». Дело в том, что после вашего побега мы забастовали. И тогда Корни сказал: «Эхе-м-м, мне не нужны лодыри!» И всех выгнал.

— Мы свободные люди и имеем право бастовать, — сказал Сэм.

— Ты уже убедился в том, что такое свобода, — усмехнулся Том. — Корни уже нанял каких-то голодных бродяг из Европы. «Чертополох» дымит вовсю.

— Корни — это зараза! — убеждённо произнёс Сэм. — И я сейчас вам это докажу, слушайте!

Том покачал головой.

— Я знаю, что ты мастер поговорить, Сэм. Что тебе нужно?

— Я ищу честных людей!

Том и Эл переглянулись.

— Мы уже нашли их, Сэм, — сказал Том. — Вот они!

И он торжественно указал большим пальцем на великолепную ферму.

— Это гармоническая ассоциация Брук-Фарм, — пояснил он. — Здесь нет частной собственности. Каждый вносит деньги и приобретает акции…

— Спасибо, сэр, — сказал Сэм, — у меня сейчас временно нет денег. Я их потратил на развлечения.

— Масса Сэм, — сказал Кимбс, — я человек необразованный, но скажу вам, что там платят доллар в день за любую работу и обеспечивают жильём.

— И вдобавок там учат бесплатно ремёслам, математике, ботанике, музыке и рисованию, — добавил Том, — там все равны. Каждый может потрудиться и приобрести много акций. А машины и инструменты общие.

— И доллар в день, масса Сэм, — добавил Эл Кимбс.

— И когда вся Америка покроется сетью таких ассоциаций, — мечтательно сказал Том, — наступит подлинный рай для всех, кто трудится.

— Ты, однако, здорово выучил все эти сказки, — проговорил Сэм. — А кто главный сказочник?

— Это изобрёл француз, по фамилии Фурье́. А у нас, в Штатах, мистеры Бри́сбейн и Гри́ли.

— Не знаю, не знаком, — сказал Сэм. — Доллар в день, это недурно… Но, боже мой, меня не примут в это заведение!

— Почему?

— Потому, что я числюсь уголовным преступником.

Том и Эл переглянулись.

— А мы не скажем, — промолвил Эл.

— И, кроме того, — сказал Том, — эти парни не станут помогать Корни Вандербильту. Они враги таких, как он, людоедов, И там тебя не выдадут.

— Нет, ребята, — сердито ответил Сэм, — я не гожусь для вашей ассоциации. Я вольный бродяга, я сам по себе. Кроме того, я механик из Нью-Йорка, а не деревенщина с косой в руках. — Я ухожу искать свободу. Прощайте!

Сэм сделал по пути к свободе только два шага. Ухватившись за колено, он согнулся в три погибели и простонал.

— Так, так, — заметил Том. — Выходит, не миновать тебе счастья. Это судьба. Эл, бери его под руку. Не сопротивляйся, Сэм, мы ведём тебя в рай.

— Доллар в день, масса Сэм! — подтвердил Эл.

Таким образом механик Сэм Грегори вступил в гармоническую ассоциацию Брук-Фарм.

Колокол возвестил конец работы в механических мастерских. Сэм Грегори вымыл лицо и руки, вывязал галстук и отправился в лекционный зал.

Сэм уже шестой месяц работал в секторе сельского хозяйства» где он чинил веялки, серпы и плуги.

Директор ассоциации доктор Ри́пли был небольшой человек с задумчиво-восторженным лицом проповедника. В лекционном зале он преподавал латинский язык и критиковал общественные порядки. Джордж Рипли славился своим красноречием. Он говорил часами, воздевая руки к небу, раскачиваясь и поминутно поправляя золотые очки на носу. Он говорил о будущем.

Будущее было полно чудес. Не надо было ни стачек, ни революций, ни насилия. Достаточно было убедить лучших людей в Америке, чтоб они вкладывали свои деньги, свой труд, свой талант в акции «гармонической ассоциации» — и вся Америка, а за ней и весь мир превратятся в рай, где вместо конкуренции будет всеобщее «единство и гармония». И как это до сих пор люди не могли понять, что вместо ежедневной борьбы друг с другом им следует объединить свои усилия?

Не мог этого понять и Сэм Грегори. Ему трудно было понять возвышенные слова и закруглённые фразы самого Рипли. Он вертелся во все стороны. Справа от него возвышался, сложив руки на коленях, Том Белл, за ним сидел, полуоткрыв рот, Эл Кимбс. Слева от Сэма сидели члены ассоциации «предлагающие талант». Это были учителя, писатели, профессора, философы и образованные леди из Бостона. Дамы были в строгих платьях из тёмной тафты с записными книжками в руках. Они слушали оратора с молитвенным восторгом.