Снежный человек - Аллен Дина

— А как ты добываешь воду летом?

— Тут неподалеку есть источник. А моюсь я обычно в реке.

Помывшись и слив воду, Брук растянулся на медвежьей шкуре, рядом с Кэтрин.

— Как ты думаешь, наши вещи скоро высохнуть?

— К утру, наверное, если огонь в очаге будет гореть.

— Отлично.

— А тебе что, не нравится сидеть голой?

Кэтрин бросила на него неодобрительный взгляд.

— Только подумай, насколько было бы хуже, если бы мы друг другу не нравились, — сказал он.

— Развратник! — Она шутливо ударила его по животу. — Ты ведь столько лет не был в обществе женщин, как же тебе удавалось без них обходиться?

— Ты хочешь сказать, что я сексуально озабочен?

Кэтрин собралась снова его стукнуть, но не успела, потому что он схватил ее за руку и привлек к себе. Она повернула к нему голову, и ее глаза выдали скрытые ожидания.

Брук нежно провел пальцем по ее щеке.

— По-моему, я нахожусь здесь уже около пяти тысяч дней, — сказал он. — Как думаешь, если я буду заниматься любовью два раза в день, это очень нарушит мой жизненный ритм?

Кэтрин рассмеялась.

— Брук, ну какой же ты смешной! От других мужчин тебя отличает только отсутствие стрижки и небритость!

— Ты хочешь сказать, что мне нужно сходить в парикмахерскую, так?

— Что касается меня, то я начинаю привыкать к твоему пещерному виду. Может, ты превратишься в урода, если лишишься всех этих волос.

— Дело не в том, как ты относишься к виду пещерного человека, а в том, как ты относишься к нему самому. — Брук нежно поцеловал Кэтрин в губы.

Не зная, что ответить на это, она молча взглянула ему в глаза. Похоже, уже было ясно, что произойдет дальше.

Бруку снова пришлось призвать на помощь всю свою волю. Он был настолько возбужден, что не мог удержаться от того, чтобы тут же не овладеть ею. Ему так хотелось быть в ней, ощущать ее тело, видеть на ее лице выражение полной покорности и страсти одновременно!

Он откинул одеяло. Глаза Кэтрин блеснули. Брук потер соски девушки, так что они набухли и затвердели. Она простонала, в то время как ее мерцающие глаза все еще продолжали неотрывно смотреть в его глаза. Он уже не был подвластен себе, и его рука покинула плоскую равнину ее живота ради вожделенного холмика. Поиграв с влажными кудряшками, пальцы переместились к внутренней стороне ее бедра. Нащупав клитор, он услышал стон наслаждения, сорвавшийся с ее уст.

Брук чувствовал биение ее сердца, оно было так близко с его собственным! Вот сейчас он взорвется, рассыплется внутри нее на мелкие кусочки! В то же время он всей душой желал доставить ей как можно большее удовольствие, не оскорбив своей грубой несдержанностью.

В свете костра она была прекрасна. Блики огня играли на ее высоких скулах, подчеркивая полноту ее губ и изящную линию рта. На ее щеках рдел румянец, а на шее, в такт ударам сердца, пульсировала жилка.

Он с благоговением поцеловал девушку, и она ответила на его поцелуй. Брук продолжал ласкать Кэтрин, и она под его рукой выгнулась, выказывая жгучее желание большего.

Бедра ее задрожали, она взяла его руку и прижала к ним. Зрелище девушки, возбужденной донельзя, оказало на Брука столь магическое действие, что он испугался самоизвержения клокочущего в нем вулкана.

Наконец, будучи уже не в силах сдерживать себя, он двинулся на штурм. Брук посмотрел девушке в глаза, чтоб убедиться в ее готовности к схватке страстей, она же обняла его талию своими ногами, открывшись тем самым еще больше. И тогда одним толчком он вошел в нее.

Но дальше движения его стали медленными и дразнящими. Кэтрин старалась изо всех сил получить от него больше, но свой последний напор он оставлял про запас, как раз настолько, чтобы удержать ее на краю желания.

Она корчилась, стонала и молила его о большем. Но он не поддавался. Чего бы это ему ни стоило, он сделает так, что она удовлетворится до него.

Вдруг Кэтрин вонзила ногти ему в спину и изогнулась. И тогда он ударил один, и другой и третий раз — куда сильнее, чем раньше. Он выкрикнула его имя, и этот звук наполнил все пространство, отразившись от каменных стен. Брук весь задрожал — никогда еще не брал он столь высокую вершину страсти, никогда раньше желание его не находило столь полного выхода.

— О боже, — едва слышно произнесла она. — О боже! Только не останавливайся, прошу тебя, только не останавливайся!

Это могли бы быть и его слова, потому что ее возбуждение стало его возбуждением, ее желание — его желанием. Сердце Брука яростно забилось, он уже не мог контролировать себя. Толчки его убыстрились, и из горла вырвался стон.

Теперь они уже со всей силой ударялись друг о друга. Это было как прибой, и мольба ее стала криком, а крик — стоном. Звук ее голоса, сладостное отчаяние, слышавшееся в нем, опьяняли его, и он взорвался внутри нее.

Бездыханный, он замер на ней, не в силах поддерживать тяжесть своего тела.

С минуту он лежал, стараясь восстановить дыхание. Брук и понятия не имел о том, что секс может быть столь всепоглощающим, что женщина способна обрести над мужчиной такую магическую власть своей готовностью сдаться.

Кэтрин тоже была неподвижна — только грудь ее вздымалась в такт ударам сердца. Брук заставил себя поднять голову, чтобы взглянуть на любимую.

Ее лицо было лицом сущего ангела, глаза — прикрыты. Оно выражало такую безмятежность, словно она оказалась в каком-то далеком, невыразимо прекрасном мире. На висках и на верхней губе блестели капельки влаги. С губ ее по временам срывался тихий стон.

Брук неотрывно смотрел на нее и столько всего чувствовал — и тепло ее сердца, и невероятную близость, и единение. Кэтрин — женщина, которой он обладал, и которая обладала им, была самым удивительным, самым прекрасным существом в его жизни! Брук так расчувствовался, что по его щеке побежала слезинка.

И в это мгновение она раскрыла глаза, как будто только что вернулась в этот мир. Губы ее изогнулись в смущенной улыбке. Прохладными пальцами она стерла с его щеки слезу. И снова улыбнулась, как бы говоря, что все понимает. В ее безмятежности была какая-то непостижимая сила. Сила, перед которой он мог только отступить в благоговении.

Кэтрин обняла его шею рукой — как же и ей, и ему хотелось сейчас, чтобы этот миг длился вечно!

12

Остаток дня они провели у огня. Временами они разговаривали, но большую часть времени просто молча лежали в объятиях друг друга.

Кэтрин владело чувство какой-то необыкновенной удовлетворенности. Сейчас для нее ничто не имело значения — только то, что она была вместе с Бруком. Несмотря на расслабленность и вялость, она чувствовала себя как никогда жизнеспособной.

Брук принес из погреба миску с едой, они стали кормить друг друга, и в первый раз в жизни Кэтрин осознала, что вся Вселенная сузилась для нее до размеров этого каменного убежища, в котором она была вместе с любимым.

Их любовь была столь всепоглощающей, а удовлетворение от нее столь глубоким, что Кэтрин показалось, что даже тело, даже дух ее изменились. Понятия и вещи, которые до того значили для нее неизмеримо больше, теперь как бы и не существовали. И наоборот — чувства, то есть та сфера, которой она привыкла придавать не слишком много значения, стала для нее всем.

Брук почти не говорил, а только прикасался к ней, тем самым выказывая ей свою нежность. Или рассеянно поигрывал с завитками ее волос, или легонько целовал ее сосок. А раз он прислонил свое ухо к ее груди и лежал так долго-долго.

В конце концов, она спросила его, что он делает.

— Слушаю твое сердце.

— Неужели это так интересно?

— Конечно, — ответил он. — В нем все.

Да, в этот момент Брук Сэвидж тоже значил для нее все на свете.

Они и не заметили, как стемнело. Кэтрин посмотрела на Брука, — за считанные часы или за целую вечность? — он сумел стать для нее всем.

— Если бы у тебя была сейчас возможность выбора, — сказал Брук, — где бы ты хотела оказаться?