Как в кино - Юлия Александровна Лавряшина

приходила на Варину могилу? Чего эти люди добивались от него? Он уже задыхался под толщей вопросов, которые все наслаивались, а ответа не находилось ни на один… Его взгляд скользнул к двери: «Бежать!»

И тут в нем внезапно проснулся тот строптивый пацан, который выжил в нищете на незнакомой окраине: «Да какого черта?! Вы об меня еще зубы сломаете!»

– Всем привет, – объявил Роман тем приветливым и уверенным тоном, который заготовил заранее.

И невольно взглянул на Асю, кивнувшую в ответ. Показалось: она даже шепнула что-то… Привет? Хорошо, если так. Улыбнулась.

Больше Воскресенский не смотрел на нее, хотя старался уловить взгляд каждого – установить визуальный контакт. Это всегда помогало ему, Варя даже уверяла, будто он обладает магнетическими способностями и пленяет людей, заглядывая им в глаза. С ней это сработало… И с этими ребятами, видимо, тоже, ведь с каждой минутой в аудитории становилось теплее от их воодушевления и симпатии к оратору.

А Роман, поймав энергетическую волну, уже вовсю незримо скользил между ними, подбадривая, поражая, провоцируя. Если он задавал вопрос, в разных концах кабинета взлетали руки… На его шутки откликались смехом все, не только девушки… Когда режиссер Воскресенский давал совет, каждый хватался за ручку, чтобы записать… В этом Ася ничем не отличалась от остальных, Роман все замечал боковым зрением, поворачиваться к ней не было нужды.

Вот только он ни секунды не верил, что эта девица попала в плен его обаяния наряду с остальными. У нее на уме было нечто недоступное его пониманию, ее хитрость превосходила его собственную. И единственное, что Роман мог сделать, – не подавать вида, как его выводит из себя ее присутствие. Не позволять себе схватить ее за волосы и ткнуть носом в стол, чтобы стереть эту фальшивую милую улыбку с ее хорошенького личика. Да как эта тварь посмела влезть в его жизнь?! Явиться в святое для него место и осквернить его своими погаными цветами?

– Наше время заканчивается, – виноватым тоном вмешался Борис, но остался сидеть, позволяя Роману самому завершить беседу.

– Уже? – Он действительно удивился: по ощущениям прошло не больше получаса, а никак не обещанные два.

Но электронные часы на стене подтверждали, что Раскин прервал его ничуть не раньше времени. Роман с улыбкой развел руками:

– Ну что ж… Мы многое успели обсудить, хотя за рамками осталось куда больше вопросов.

– Если у тебя найдется время, в следующем полугодии мы можем встретиться еще раз. – Борис наконец поднялся и жестом призвал аудиторию поддержать его. – Это было грандиозно! Правда, ребята?

Они, конечно, одобрительно зашумели, кто-то даже зааплодировал. Отвернувшись от окна, чтобы не видеть Асю, Роман пожал Раскину руку:

– Спасибо, что пригласил. С удовольствием приду к вам еще.

И вышел из кабинета первым, чтобы подкараулить Асю на улице. Сбежал по лестнице и окунулся в темный вечер, подсвеченный застывшим теплым светом фонарей и скользящими лучами автомобильных фар. Донесся женский смех, испуганно гавкнула собака, хлопнула дверца машины. Стоя за углом особнячка, арендованного киношколой, Роман впитывал звуки жизни, торопясь вернуться к реальности, ведь все происходившее в течение последних двух часов было некой иллюзией, которую он воспринимал лишь половиной мозга. А другая билась о неприступную стену Асиного коварства, пытаясь разгадать, что нужно от него этой девушке?! Она хочет причинить ему боль, это ясно… Может быть, даже погубить. Но как именно? И за что?

Из дверей уже выходили студенты, возбужденно переговариваясь. Роману показалось, что пару раз он уловил звучание своей фамилии, но ему было не до того, чтобы почивать на лаврах. Пристально вглядываясь в темноту, он пытался не упустить Асю, рассчитывая поехать за ее машиной или пойти за ней к метро, если она бедна до такой степени. Могло это подтолкнуть ее к тому, чтобы продать его за тридцать… Впрочем, кто он такой, чтобы сравниваться? И кому понадобилось распять его на кресте?

Она едва не проскользнула мимо в компании, потому что оказалась самой маленькой из них и ее закрыли более рослые девушки, смеявшиеся так громко, что Воскресенский поморщился. Только Ася не смеялась. Накинула капюшон приталенного пальто, в котором неожиданно показалась ему похожей на француженку… Хорошо, не минутой раньше, не то Роман и не углядел бы ее. Представилось, будто Ася опустила глаза и пристально смотрела под ноги, точно пробиралась по заросшему бурьяном полю, а не по центральной улице.

«Совесть мучает?» – съехидничал он про себя. И с ходу отмел это предположение: у девиц, не испытывающих уважения даже к могилам, никаких угрызений быть не может.

Пропустив чирикающую компанию вперед, Воскресенский направился следом к станции на расстоянии достаточном, чтоб они не разглядели его лица, если кто-то из них обернется. И молил про себя, чтобы Ася отделилась от толпы, отстала в метро, что ли… Тогда он сможет выловить ее, иначе будет неловко заговорить с ней. Придется бросить машину в Москве и ехать домой на электричке, чтобы пристроиться по дороге к ее дому, а это создает дополнительные сложности.

Неожиданно группка, которую он выслеживал, остановилась у небольшого ресторанчика, все защебетали еще громче, прощаясь, чмокая воздух, и рассыпались: несколько девушек зашли внутрь, две свернули во двор, и только Ася отправилась дальше.

Роман, замерший за припаркованным фургончиком, несколько раз осторожно выглянул, прежде чем пустился за ней следом.

* * *

Съежившись от резкого ветра, набросившегося на нее на площади, Ася шла быстро, чуть наклонившись вперед, как маленький крепкий песик, рвущий поводок. Это сравнение отозвалось в душе неожиданным теплом, которое Роман раздраженно подавил: «Еще не хватало!» И в три прыжка догнал девушку:

– Подождите!

Она шарахнулась, побледневшее от холода личико исказилось испугом. Потом узнала и просияла от радости, которая могла показаться неподдельной, если б он не знал предысторию их встречи.

– Ой, это вы! А я…

– Нам нужно поговорить.

– Нам с вами? О… Ладно. – Ася растерянно огляделась, придержав капюшон. – Куда-то зайдем?

– У меня машина рядом. Я отвезу вас домой.

– Нет-нет! Это слишком далеко… Я за городом живу.

Он прикусил язык, чтобы не сказать: «Я знаю». От такого признания, пожалуй, она бросилась бы бежать…

– Ничего. Я люблю водить.

Это она не могла опровергнуть.

Уже шагая с ним рядом, доверчиво заглянула снизу в лицо:

– Вы видели мой фильм, да?

– Какой фильм? Вы уже что-то снимаете?

– Не видели… А о чем ж тогда разговор?

– Давайте в тепле побеседуем. Нам сюда.

– О, это ваша машина? Здоровая…

Подавив нежелание, Роман все же открыл перед ней дверцу, поддержал за локоть, пока она забиралась в джип. Потом