Хоп-хоп, улитка - Марта Кетро

А меня, меня-то выгнали из дома.

Он спросил — из-за чего поругались-то, а я сказала: потому что утром я слишком много отрезала от молочного пакета, он любит, чтобы дырочка была маленькая, от этого тонкая струйка и пена взбивается, когда льешь в кофе, а я отрезала много, и молоко расплескалось, когда он открыл холодильник. И таксист сказал «ну и ну», но все равно взял триста рублей.

А меня, меня-то выгнали из дома.

И я говорила подруге: хочу пожаловаться мужчине, какому-нибудь мужчине, на самом деле ему же и хочу пожаловаться, потому что давно привыкла со всеми горестями приходить к нему, и стокгольмский синдром налицо, и как Лолита — помнишь, «но посреди ночи она, рыдая, перешла ко мне и мы тихонько с ней помирились. Ей, понимаете ли, совершенно было не к кому больше пойти». А она сказала — напиши об этом.

А меня, меня-то выгнали из дома.

А теперь он шлет смс с извинениями, жаль, я точно знаю, что у него плохо с ч/ю, как, впрочем, и с в/о, а то бы решила, что он вспомнил летчика из «Ассы»: «простите, был нетрезв», прости, был не прав, прости, был груб — тот же уровень раскаяния. Был усталый и голодный, не сдержался, и поэтому надо было мой ужин по асфальту размазать, а если бы у него голова заболела, то он бы меня по голове стукнул?

А меня, меня-то выгнали из дома.

И подруга сказала: «Приходи, если что», и другая сказала «приходи», и третья сказала: «Если я что-нибудь могу для тебя сделать…».

А меня, меня-то выгнали из дома.

Про кино

Даже не знаю, с чего начать.

Например: вообще-то я «числюсь». В родном городке есть на улице Лесной прачечная, где я числюсь, — прачкой, разумеется. Папе так спокойнее, чтобы трудовая книжка и стаж. Но никогда и никому не могло привидеться в самом страшном сне, что я таки буду работать прачкой на Лесной.

Или так: мы, люди кино…

Нет, издалека: вчера услышала анекдот.

Режиссер возвращается домой пьяный и орет:

— Так, быстро таз, я буду блевать!

Жена приносит таз. Режиссер:

— Все, унесите, концепция поменялась: я обосрался.

И вот.

Вчера вечером позвонили и предложили работу помощника костюмера в сериале. Девушка важно сказала — будете делать то, что я скажу, и стирать носки актерам, рабочий день двенадцать часов, з/п — четыреста баксов.

И знаете, что я ответила?

А вот и нет. Я согласилась.

Сегодня, когда собиралась на встречу, подруга позвонила и попросила принести ей таз, поскольку переехала в совершенно пустую квартиру, полы помыть не из чего. Живо представила, как заявляюсь на собеседование с тазом и ради знакомства рассказываю с порога анекдот. Решила не перегибать.

Нанимательница моя раз пять повторила — вы понимаете, что двенадцать часов, понимаете, что четыреста баксов? В конце концов я ответила — ну а вы-то понимаете, что предлагаете — тяжелый физический труд за низкую зарплату! От этого же невозможно отказаться! Всю жизнь мечтала побыть Золушкой, много работать, перебирать чечевицу…

Она озадаченно сказала что-то про интересную профессию. Ага, особенно носки.

Да, я могу себе позволить говорить потенциальному работодателю всякое, за эти-то деньги.

Разумеется, меня взяли.

И костюмерный цех находится — правильно — на улице Лесной.

И посреди костюмерной стоял — конечно же — новехонький голубой таз.

С завтрашнего дня с божьей помощью сделаюсь честной женщиной. Стану много работать, вставать чуть свет и рано ложиться спать, в сети буду редко.

Но лучше носки актерам, чем в два часа ночи сливки на асфальте.

Профессий много, ноПрекрасней всех — кино.Кто в этот мир попал —Навеки счастлив стал…И нам, конечно, лгут,Что там тяжелый труд.[5]

Сегодня пришла благая весть, что режиссер попал в больницу и съемки переносятся на полмесяца. Правда, я приношу удачу? Зато будет время разобрать костюмы, раскопать содержимое огромных сумок с тряпками и прикупить резиновые перчатки для черной работы. Сегодня мы двигали шкаф.

Вообще, если уж «пахать», то я бы предпочла убирать виноград на юге Франции, но у меня не готов загранпаспорт, поэтому пришлось найти каторгу прямо здесь.

Еще около метро вычислила людей, идущих на кастинг. Очень красивые высокие парни, девочки, но капельку портит сосредоточенность на собственной внешности. Все-таки не стоит нести впереди себя плакат «Я — продукт» и «Морда — наше все». То ли дело мы, по-настоящему творческие люди, у которых, кроме красоты, есть за душой и другие достоинства, вроде умения стирать рубашки и пришивать пуговицы.

По-прежнему приношу удачу: сегодня отменили примерку, потому что актер отравился. Тяжело работала два с половиной часа — ждала художника по костюмам. В процессе трудовой вахты позвонили почти все родственники и знакомые кролика и участливо спросили — как ты? Ужасно, да? Тебе помочь? Я-то чувствовала себя прекрасно: купила пятилитровое ведро, желтенькое, под цвет новой вязаной жилетки, какие-то маньяческие хлопковолатексные перчатки по баснословной цене и, нарядившись, гуляла по коридору, пугая пустым ведром актеров, пришедших на пробы. Надеюсь, никого из них не взяли. Но по телефону автоматически отвечала слабым голосом.

Из рассказов опытных коллег вырисовывается следующее: главная проблема костюмера состоит в том, что на съемках у него «постоянно п…дят стул». Я хочу сказать, кто-то садится на его место. Планирую завести себе складной стульчик и написать на нем «сипа».

Мохитос в ужасе от перспективы иметь работающую жену, но обещал купить стиральную машину.

Прислали сценарий. Интересно, бывает ли такое, чтобы костюмер прочитал сценарий и уволился? Примерно как если младший дворник бросит работу, потому что его не устраивают модные тенденции сезона. Ну не смог человек вынести засилье цвета лососины и юбок итальянской длины, к примеру, которых навидался, пока подметал улицу. Не уверена, что моя эстетическая концепция мировосприятия способна бесконфликтно просуществовать рядом с эстетической концепцией человека, оперирующего понятиями «бац», «бумц» и «бабах».

Люди, родственные по духу, непременно написали бы «пи…ык» и «х…к». Одно утешает, что стирка носков не требует плотного контакта с режиссером.

Сегодняшний полдень прямо-таки создан для любви или чтобы пойти поработать — солнце и горький запах дыма. Шла и загадывала: только бы мне не встретилась дохлая кошка, только бы не дохлая кошка. И повезло, ни одна не попалась, так я и знала, что это счастливый день. Правда, вечером на обратном пути — мертвый голубь, но вид мертвого голубя не способен испортить мне настроение. А утром встретила живую кошку, причем в совершенно триумфальном настроении: прямо на моих глазах она поймала маленькую мышь. У нас около железной дороги полевки так и рыщут. И несет она мышь в зубах, и походка ее, и выражение лица странным образом напоминают моего мужа — он точно с таким видом приносит только что заработанную кучку денег: тайное торжество, скромная гордость, нарочитое безразличие и хищные движения. Или N после секса: казалось бы — делов-то там, со спичечный коробок той мыши, а самодовольства на целую крысу. Другой постыдился бы такую малость людям показывать. Я про мышь, конечно.

Называюсь «костюмер», моя непосредственная начальница, кроткая Марина — «помощник художника по костюмам», а собственно ХПК — это быстрая маленькая блондинка по имени Анна.

Костюмерный цех — это поначалу сообщество счастливых женщин. Им выдается стопка денег и весьма приблизительный наказ приобрести «что-нибудь из одежды». Можете представить радость женщины, которая получила шанс развернуться за чужой счет, в частности, покупая вещи, которые она сама на себя никогда бы не надела. Например, наша скромная Марина обожает выбирать одежду для персонажа, проходящего в сценарии как «б…дь Светочка». Я, слава богу, к творческой части процесса не допущена, поэтому мой кайф в другом. Покупаю всякие хозяйственные штучки, необходимые для обустройства костюмерной и собственно ухода за костюмами. Заходишь в хозяйственный «маркет» с пачкой денег, а выходишь из него через два часа, пошатываясь, с кучей губочек, щеточек, гельчиков и порошочков. В последний раз от полной растраты казенных средств удержал только случай: рассудок внезапно включился при взгляде на ценник «салфетки влажные леди». «Ого, — подумала я, — порнуха началась, пора домой».

Возвращаясь к реальности: счастье в нашем случае стало иссякать за неделю до съемок.

Оказалось, что деньги благополучно потрачены, а половина персонажей так и не одета. Несмотря на предварительную смету, некоторые особо симпатичные актеры имеют по пять перемен костюма вместо положенных трех, а те, кто почему-либо не приглянулся персоналу, довольствуются парой, причем художник норовит подменить стильный галстук каким-нибудь дерьмом, «а потому что не нравится мне его рожа».