Не пролететь мимо Земли - Мария Гинзбург

– Такой же обалдуй, как твой отец!

Генрих Сергеевич махнул рукой и пошел обратно к метеовышке. Старший из упомянутых обалдуев в Афгане ходил в одном звене с Генрихом Сергеевичем. Причем был ведущим, а нынешний директор парашютного клуба – ведомым. Рома вернулся к самолету за Викой. Девушка тонко почувствовала специфику момента. Он нашел Вику спрятавшейся в тесном закоулке между креслом пилота и бортом кабины.

Голос девушки вернул его к реальности.

– Хорошо, что хоть там не надо было осмотр проходить, – продолжала Вика. – За одну печать в психдиспансере кучу денег содрали.

– Не будь такой жадной, – заметил Рома и продолжил: – Выходит, наркоманам теперь можно прыгать, а психам нет. Вот я так в свое время всех врачей прошел...

Вика с чувством облегчения и раздражения вспомнила свои хождения по больницам.

Невропатолог в поликлинике прочитал направление и пробормотал озадаченно: "Вас прямо как космонавтов готовят". Старый хирург в соседнем кабинете сказал, хмыкнув: «Так, ну длину ног, я думаю, замерять не будем».

Но больше всего Вике запомнилась сцена в лор-кабинете. Там был молодой врач, который еще не успел проникнуться цинизмом товарищей по профессии. Он не сразу подписался под "Здорова. Годна" ("С перегородочкой у вас здесь что-то... Вам гайморит не прокалывали? ") и заставил Вику сделать рентгеноскопию носа еще раз. Потом он долго и тщательно рассматривал снимок на вытянутой руке. Вика, затаив дыхание, смотрела на врача. Снова идти в рентгенкабинет девушке совсем не улыбалось. «Прямо хоть прописывайся тут», думала Вика мрачно.

Было что-то около одиннадцати утра, время ведомственных чаепитий. Две медсестры, не смущаясь присутствием пациентки, раскладывали на вафельном полотенце печенье и домашние бутерброды.

– Делать им нечего, – с возмущением проговорила пожилая рыхлая женщина, разливая чай.

– Ну почему же, Тамара, – сказала вторая. Эта была медсестра из соседнего кабинета. Она делала Вике кардиограмму. С сердцем, слава богу, все оказалось в порядке. – Я вот по молодости тоже прыгала. Говорят ведь: «Отчего люди не летают словно птицы?"

– А еще говорят – рожденный ползать летать не может! – энергично ввернула Тамара.

Женщина поставила чайник на поднос и с явным осуждением глянула на Вику.

Лор хмыкнул, услышав это.

– Ну ладно ... не в летное училище, – пробурчал врач и подписался в карте.

– Идите, девушка, – сказал он, протягивая Насте ее бумаги. – И помните: главное – не пролететь мимо земли.

Вика посмотрела на него такими глазами, что лор приосанился в своем кресле и повторил уже с сожалеющей интонацией:

– Идите, идите.

Этому парашютистскому присловью Рома уже успел научить Вику, но услышать его от врача она ожидала в последнюю очередь.

– Ты меня слушаешь? – спросил Рома.

– Да, – поспешно ответила Вика и перевела на него взгляд.

Рома не знал, что же такого было в этих совершенно обычных серо-зеленых глазах. Да и не задумывался над этим вопросом. Но каждый раз, когда Вика вот так на него смотрела, у него начинало сладко ныть в груди. Он отвел взгляд.

–Так вот, тогда весна была, поле было мокрое, мягкое, – продолжил он. – Я с перепугу все забыл – и как ноги ставить, и вообще все.

Вика сообразила, что он рассказывает ей про свой первый прыжок.

– Приземлился, по-моему, прямо на пятую точку. Въехал в грязь – только брызги полетели! Я подумал, что у меня позвоночник в штаны просыпался. Меня еще и куполом накрыло. А в системе толком ведь и не повернешься.

Вика представила себе Рому, борющегося с куполом, как малыш с пеленками, и невольно рассмеялась.

– Ты всегда хотел прыгать, да? – сказала она.

Рома отрицательно покачал головой и метнул окурок в окошко.

– Не прыгать, – сказал он. – Летать. Помнишь, когда мы маленькими, был такой мультик про Алису Селезневу.

– И кино было, – заметила Вика.

– Не, я именно про мультик говорю. Там был такой ворчливый штурман.

– Зеленый, – сказала Вика.

Рома довольно хмыкнул.

– Ну да. Я еще когда очень маленьким видел его по телевизору, я всегда кричал: «Это я!»

Вика засмеялась.

– Ты от первого эпизода «Звездных войн», ну где Анакин на такой маленькой машинке по воздуху гоняет, тащишься наверно просто, – сказала девушка.

– Угадала, – сказал Рома.

Он пристально взглянул на Вику. Пауза зависла. Вика отвернулась и увидела клубовскую машину, шестьдесят шестой «газон». Грузовик как раз въезжал в ворота.

– Вот и наши приехали, – сказала она обрадованно.

Рома вздохнул.

– Быстро же они собрались, – проворчал он и открыл дверцу.

Когда Рома обошел машину, Вика уже умчалась к выгружавшимся парашютистам. Пестрая стайка втянулась в ангар. Грин за ней не пошел. Сегодня он не собирался ни прыгать, ни вообще приближаться к самолету. Взрослые часто упрекали подростка в наглости. И наверное, были правы, но и для своей наглости он знал меру.

Первая десятка построилась на взлет.

Рома наблюдал, как инструктор одевает на девушку систему, как проверяет клапана, как Вика расписывается в медицинском журнале и вприпрыжку бежит к самолету, винт которого уже крутился на холостых оборотах, как захлопывается дверца. АН-10 плавно развернулся. Белым флагом взвился на ветру халатик медсестры, уже зажавшей под мышкой свой журнал. Самолет пробежался по взлетной полосе, все разгоняясь, и медленно, словно нехотя поднялся в воздух. Грин видел взлет не первый и даже не сотый раз в своей жизни. Но у него, как всегда, захватило дух. Было что-то невыразимо прекрасное в этом зрелище.

Рома подошел к ангару, где спортсмены укладывали парашюты на следующий взлет. Какой-то пацан смотрел в небо через бинокль, и вид у него был крайне деловой.

– Дай-ка, – сказал Рома, протягивая руку.

Парашютист заворчал было, но узнал Рому и подал бинокль.

– Сейчас твоя девушка прыгает? – спросил он.

Рома кивнул.

Он поймал самолет в фокус как раз тогда, когда Вика темной точкой отделилась от распахнутой двери.

А три секунды спустя над ней белым фонтанчиком взвился парашют.

– Теперь главное – запасной не проворонить, вовремя отключить, – щурясь, заметил паренек. Он все это видел и невооруженным глазом.

– Теперь главное – не пролететь мимо земли, – негромко сказал Рома.

Он вернул бинокль хозяину и пошел в поле. Помочь Вике нести парашют обратно.

Вика должна была прыгать первой, с 800 метров. Все остальные в этой группе прыгали уже с управляемыми парашютами, для которых требовалась большая высота. Девушка сидела около самой двери. Система оказалась тяжелее, чем ожидала Вика. На спину словно взвалили мешок с картошкой. Вика не могла оторвать взгляда от круглого окошечка высотомера.