Душегуб - Сергей Жилин

Я растерян. В дальнем конце комнаты отчуждённо застыла возмутительница всеобщего спокойствия, в паре метров ухмыляется Чедвер, оказавшийся на доске лишней и очень неожиданной фигурой. Молчать стало невмоготу, поэтому Харон, криво распахнув рот, произнёс, безобразно растягивая слова:

— Я, скажем так, преследую свой интерес. Помогаю вам вовсе не ради справедливости и чего-то там ещё. Два условия: не мешаете и не перечите мне. Это не будет так сложно?

— Не будет, Харон, начинай уже.

— И я начну.

Схватив стул, он выбрал самый центр комнаты. Только после того, как удобно устроился, потёр руки, со временем наращивая скорость. Вскоре стало похоже, что он захотел стереть ладони в пыль.

— Какое время нужно? — брякнул ретранслятор, не сбиваясь с темпа.

— Два часа ночи, — припомнил я примерное время смерти Энгриля.

Глаза Харона сощурились, а на висках проступили синие силуэты вен, предвещая великое таинство. Мелкая рябь всколыхнула напряжённое лицо, по которому уже заструился пот от невидимого тяжкого труда.

Захотелось поставить руку поближе к пистолету…

Разогретые трением руки вмиг отскочили друг от друга, чтобы тут же хлопнуть, воспроизводя неправдоподобный звук. Гул колокола вперемежку со свистом чайника не успел утихнуть, как по комнате расползлось тёмно-зелёное полотно. Задумай я отпрыгнуть — не успел бы: так стремительно брызнул во все стороны клубящийся эфир.

В большинстве своём ничего не изменилось: окружение блекло замерцало тошнотной зеленью, но и только. Лишь у стола возник полупрозрачный фантом покойного Хасса, восседающий на фантоме стула… Фигура размытая, нечёткая, от каждого движения возникает шлейф. Движения то чересчур резкие, то чересчур медленные, вязкие. Но сомневаться в том, что приходится смотреть на точную копию товарища, не приходится.

Кейт охватило любопытство, и она подошла ближе. Всмотрелась в лицо работающего с эфирными бумагами дяди. В глазах её лишь спокойная строгость, некий укор, но никаких отголосков боли, словно бы лишённая сердца девушка не способна эту боль чувствовать.

Пока Кейт занялась пристальным осмотром родственника, я огляделся по сторонам, дабы просто полюбоваться на гипнотизирующий масляный блеск комнаты. Колдующий Харон продолжает тереть ладони, но уже без фанатизма. Взгляд потерян, рассредоточено уходит в бесконечность, пронзая стены и саму землю.

А рука не желает оставить в покое оружие…

Я наблюдал за Чедвером несколько минут, как вдруг Кейт привлекла моё внимание: фантом Энгриля приподнялся и выглянул в окно. Какое-то время он пытался разглядеть нечто на улице, но растворился в воздухе… Зелёный свет погас, от миража не осталось ни единого следа, кроме зайчиков в глазах.

— Сеанс окончен, — довольный собой прокряхтел Харон, неловко поднимаясь со стула. Ноги шатаются, как у древнего старца.

Прошло от силы минут шесть.

— Что? — растерянно произнесла Кейт. — Ты издеваешься? Нам нужно было увидеть Душегуба!

— Ах да, вы же, наивные мои друзья, думали, что всё будет просто и легко? Шмякну на ложку мёда целую бочку дёгтя: ретрансляция прошлого — штука тяжкая, а двужильностью я не страдаю. Силы у меня кончаются быстро, так что ждите, пока восстановлюсь.

— Ждать? Ты ещё паясничать вздумал?

— Нет, я серьёзно, — огорчил Кейт Харон. — Эта штука выматывает меня на раз-два. В лучшем случае я буду в состоянии продолжить завтра.

— Ты так и будешь по паре минут в день показывать? — поддел я ретранслятора отборным сарказмом.

А сам уже оказался у окна — попробуем выяснить, что так привлекло внимание покойного. Глядел явно на дорогу, в темноту. Увидел приближающегося убийцу?

— Пара минут? Ну, мой рекорд — десять, — начал приходить в себя Харон. — Надеюсь, дошло, наконец, до вашей светлой головушки, почему я так не хотел до этого помогать полиции.

— Это слишком долго, — закончил я. — С твоими темпами, так… дней девять должна занять вся ретрансляция.

— А вы намерены дожидаться окончания сеанса, офицер?

— Не совсем, но из них можно выцедить новые улики.

— И что нужно сказать?

— Спасибо, — равнодушно бросил я.

Сосредоточен на точке, куда смотрел Энгриль. Возможно, ему просто показалось, а, возможно, именно там стоял Душегуб. Жаль, что не увидел дальнейшей реакции детектива…

Хм, в такое время суток мало кто стал бы бродить по Гаваре.

Харон что-то рассказывает Кейт, похоже, жалуется, что я не слишком-то ему благодарен. Не нравится он мне: ни его вмешательство, ни то, что мне неизвестны его мотивы.

Кейт сделала опрометчивый ход.

— Что ж, я бы ещё мог отнимать ваше время, но не стану, так что пойду по делам.

— Счастливо, — устало кинула Кейт.

Харон попятился к выходу, не забывая ухмыляться. В дверях он отсалютовал на прощание шляпой и рванул прочь. Поведение бандита, страшащегося словить пулю. Знаю немного этого типа: он вообще ничего не боится, только дурачится много.

Мы с Кейт остались вдвоём:

— Где ты его нашла?

— В его берлоге. Поспрашивала о ней местных умников, — поправила шапку девушка.

— Чем заплатила?

— Он пока не назвал цену…

— Да я не про Харона, а про этих, как ты их называешь, умников. Насчёт Харона, я вообще не понимаю, как он пошёл тебе навстречу.

Впервые за всё время пребывания в Гаваре выражение лица Кейт чуть упростилось, девушка расслабилась и даже позволила себе улыбнуться.

— Такой тон, словно ты мной недоволен, — с вызовом выложила она. Для пущего эффекта грубо запихнула руки в карманы.

— Вообще-то этот Харон опасен.

— Молодец, Марк, что говоришь об этом сейчас! И чем же он опасен?

— Ходят о нём нехорошие слухи. Говорят, он нападает на одиноких челноков, а тех потом найти не могут.

— То слухи…

— Послушай, Кейт, — как ни старался, но я дошёл до точки кипения, — понимаю, ты — человек Хассовой закалки, но следовало хотя бы предупредить о своих планах.

— Ладно, хочешь знать о моих планах, — присела на край стола Кейт, — я остаюсь, пока не выясню, кто убил моего дядю. Могу тебе помочь.

— В расследовании?

— В расследовании, Марк.

Вот чего не ожидал, что племянница Энгриля вдруг так переменит своё отношение к смерти дяди. Вчера она так и сочилась равнодушием.

Примерно девять дней придётся с ней нянчиться…

— Ну, Кейт, раз уж ты так хочешь, будешь мне помогать. Без самодеятельности.

Брови девушки резко прыгнули вверх, а на лице вырисовалась удивлённая улыбка. Поводив застывшей в немом смехе маской из стороны в сторону, она изумлённо округлила глаза и уточнила: