Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки - Глен Кук

Дверь распахнулась.

Волшебство! Чудо из чудес! Эти придурки все-таки открыли дверь.

Я двинулся вперед. Санитары-надсмотрщики ввалились внутрь. Видимо, они чувствовали неладное и подготовились ко всему. Все служители психушки были вооружены дубинками и небольшими щитами и казались не ниже двенадцати футов. Первым делом они встали плечом к плечу, образовав тесную группу.

Несколько месяцев назад, слегка отупев от неумеренного возлияния пива, я прикупил кое-что у третьеразрядного чародея, именовавшего себя Устрашающий. Звали-то его Милтон, но, согласитесь, какой идиот поверит в искусство чародея по имени Милтон? Я уже успел убедиться в его истинных способностях, когда, к своему разочарованию, пустил в дело парочку приобретенных у него заклинаний. Его товар продавался с гарантиями, не воспользоваться ими было невозможно — Милтон постоянно пребывал в бегах.

В моих карманах уцелело несколько маленьких пузырьков — все, что осталось от волшебных покупок. Если верить Устрашающему, они очень полезны при столкновении с недружелюбной толпой. Не знаю, мне не довелось их испытать. Я даже не помнил инструкций Устрашающего, наверное, был в то время мертвецки пьян.

Вот еще одна причина, чтобы мне выбраться отсюда, подумал я. Совершенно необходимо найти старика Милтона и предъявить ему потребительский иск.

Из всех наставлений я помнил одно — ударить бутылочкой обо что-нибудь твердое, а самому отскочить в сторону.

Я выполнил первую часть инструкции и швырнул бутылку. Сосуд пролетел мимо когорты санитаров и, отскочив от стены, покатился под ноги наступающим. По бутылке топали ногами, но она не желала разбиваться.

Все ясно, мой ангел-хранитель принялся за дело. Послав ему проклятие, я сделал вторую попытку.

Второй пузырек разбился. От стены заклубился серый туман и вскоре достиг санитаров. Кто-то выругался. И тут же проклятия переросли в общий вой.

Тем временем мой крошечный доброволец-гибрид проскользнул в дверной проем, чтобы не позволить дверям захлопнуться. Ему придется нелегко, если надзиратели войдут в раж.

Однако они уже потеряли стремление успокоить психов. Санитары были слишком увлечены почесыванием, протиранием глаз и испусканием воплей.

Что ж, быть может, Устрашающий и не совсем жулик.

Вдохнув полную грудь свежего воздуха, я ринулся в атаку. Мне было стыдно, что я использовал столь подлый трюк. Почти стыдно. Я не мог отказаться от него. Если я надолго задержусь в компании Айви и его приятелей, то неизбежно запою тем же голосом, что и они.

Серый туман беспокоил меня не очень сильно. Конечно, по коже пошел легкий зуд. Но что такое зуд по сравнению с чудовищной головной болью и целым акром ушибов.

Кто-то закричал в коридоре. Они оставили человека защищать дверь, и теперь тот вопил на моего крошку, обороняющего выход.

Полукровке крепко досталось. Он надышался серым туманом даже больше, чем санитары.

И все-таки он не покинул своего поста и справился со своей миссией.

Я врезался в дверь с такой силой, что чуть не вывихнул плечо. До чего же больно, Господи! А проклятая дверь подалась лишь настолько, что я с трудом смог протиснуться, перешагнув через воющего гибрида.

— Получи! — взревел я, врезав изумленному надзирателю промеж глаз.

За моей спиной к дверям с топотом двигалась толпа пациентов. Те, кто не задержался свести счеты со своим любимым санитаром.

Естественно — мне всегда везет! — на нашем пути возник еще один взвод надсмотрщиков.

Издав вопль, которому мог завидовать и баньши, я продолжил атаку. Господи, пока я вырвусь на свободу, наверняка сорву голосовые связки.

Эти надзиратели были более крутые и злобные, чем первая шайка. Я насчитал восемь человек. Такой счет меня устраивал, все шансы были на моей стороне — я озверел настолько, что был готов расправиться с целым батальоном.

— Ничего личного, ребята, — заявил я, но тут же изменил точку зрения, узрев двух клоунов, которые волокли меня: — Ну теперь держитесь!

Вначале никто не пришел ко мне на помощь. Неожиданность нападения позволила мне справиться с несколькими санитарами, но затем остальные вступили в дело и начали перебрасываться Гарретом как мячом. Моих сторонников, наверное, часто бивали, и несчастные неуверенно топтались в стороне, пока не возник мой девятифутовый друг.

— Ох! — воскликнул я, разбив чей-то кулак своим лбом. — Что тебя задержало?

Тут-то и началась настоящая битва. Замелькали ноги, кулаки и тела. Я содрал кожу рук до локтей, молотя по подвернувшимся под удар скулам и челюстям. Да и моим скулам и челюстям крепко досталось. По счастью, форма носа не подверглась существенной трансформации.

Однако все это было ничего на фоне одолевавшей меня головной боли.

Воспользовавшись случаем, я возблагодарил природу, что одарила меня такими прекрасными зубами, и погрузил их в тело санитара, которого, судя по его действиям, вовсе не заботило состояние моего здоровья.

Когда перестали летать пух и перья и немного осела пыль, на ногах оставались лишь я и мой крупногабаритный друг. При этом мне требовалась помощь стены.

Я заковылял мимо павших надзирателей к дверям в другом конце зала. Они оказались заперты и выглядели такими же массивными, как и дверь палаты. Вся работа впустую. Я обменялся взглядом с большим парнем. Он ухмыльнулся.

— Я же говорил. — Утерев с лица кровь и осклабившись еще шире, мой друг добавил: — Им не сразу удастся навести порядок. Здесь валяется большая часть ночной смены.

— Прекрасно. Мы на шаг ближе к свободе. Давай-ка оттащим этих в палату.

Вдруг мы сможем использовать их в качестве заложников.

Неожиданно у нас оказалось множество помощников. Расхрабрившиеся ребята с удовольствием били надсмотрщиков по головам, если они вдруг начинали подавать признаки жизни.

Я проверил стену зала, которую еще не успел изучить. Еще одна банковская дубовая дверь. Естественно.

— Похоже, сегодня не мой день. — Конечно, начинался он неплохо, но к концу мрак явно начал побеждать. — Кто-нибудь знает, когда появится новая банда, чтобы утихомирить нас?

Мой приятель пожал плечами. Активная часть кампании закончилась, и он начал терять интерес к делу.

Я извлек из кармана два небольших складных ножа и подумал, что инцидент может вызвать общественный интерес. Наверняка раздадутся требования провести расследование с целью выяснить, каким образом ножи и волшебные артефакты попали к психически больным людям. Как будто кто-нибудь сомневается, что любой пациент, продемонстрировав наличные, может приобрести все, чего пожелает его нездоровая душа.