Тени - Дж. Уорд

Дрова уложили до него, и Абалон подошел и зажег очаг.

Настоящий трон, на котором когда-то восседал отец Рофа, и все его предки до этого, стоял в особняке Братства. По крайней мере, по слухам. Абалон никогда не был в тайном строении, и не желал знать, где оно располагается, побывать там.

Некоторые вещи знать весьма опасно.

И в итоге, это единственная причина, почему он не вышвырнул своего кузена посреди дня, когда для него стало очевидно, что связаться с Королем не представляется возможным.

Даже если бы Тро одолел Абалона? Мужчина не узнал бы ничего существенного, ничего, чтобы нанесло вред Рофу или Братству. Это место охранялось Братьями во время визитов Рофа, и Брат Вишес настоял на установке пуленепробиваемого стекла, огнеупорного сайдинга, стальной сетки по периметру столовой и кухни и других мер безопасности, о которых Абалон даже не догадывался.

Эта резиденция была сейчас такой же укрепленной, как и Форт-Нокс.

Он не боялся, что здесь появится Шайка Ублюдков. Или Общество Лессенинг.

К тому же, Тро просто удалился в гостевую комнату и проспал весь день, словно восстанавливая силы после ранения. Агрессия ушла, и он причинял не больше хлопот, чем любой другой гость.

Это пока.

Минуты шли, и Абалон прохаживался по комнате для аудиенций…

— С тобой все нормально?

Абалон развернулся так резко, его лоферы от «Бэлли» скрипнули на полированном полу.

— Мой господин..!

Роф сумел не просто войти в дом, но и в саму комнату, не издав ни единого звука… не в первый раз Абалон испытывал благоговейный страх перед мужчиной. Король был почти семь футов ростом и настолько мускулистым, что от его физического присутствия хотелось поднять руки над головой и сдаться, только бы убраться с дороги. Черные волосы падали с вдовьего пика до самых бедер, черные солнечные очки скрывали его слепые глаза от взгляда всех, кроме его любимой Королевы, в нем сочетались аристократическая красота и животная мощь. И он носил физическое воплощение своего высокопоставленного положения: кольцо с черным бриллиантом на среднем пальце его боевой руки и темные татуировки на предплечьях, отражавших его родословную.

Мужчина всегда шокировал, и неважно, сколько часов Абалон провел в его компании. Но это казалось особенно верным в ночь, подобную этой.

Король наклонился, выпустил своего пса-поводыря из повода и посмотрел через плечо.

— Бутч? Оставь нас на минутку, хорошо?

— Понял.

Брат с бостонским акцентом закрыл раздвижные двери, и, когда панели сошлись вплотную, Абалон мог, положа руку на сердце, признаться, что и представить не мог, что сам будет искать аудиенции у Короля.

Ноздри Рофа расширились.

— Тебя что-то тревожит.

По неясной причине Абалон ощутил необходимость опуститься на колени.

— Мой господин, я пытался связаться с вами.

— Да, я знаю. Я был на Манхэттене со своей шеллан. Все сообщения получил всего пять минут назад. И подумал, что о чем бы ни шла речь, мы может обсудить это при встрече.

— Да. Воистину.

— Так, в чем дело?

Дражайшая Дева-Летописеца, наверное, вот что чувствует изменщик, думал Абалон.

— Я…

— Что бы там ни было, ты можешь сказать мне. И мы разберемся с этим.

— Я… эм, этим утром, перед самым рассветом мне нанесли визит. Мой кузен.

— И это плохие новости?

— Это… Тро.

Вместо ответного проклятья, Роф тихо рассмеялся… так урчит большая кошка при виде трапезы.

— Какие хитросплетения. Ты не говорил, что он приходится тебе кузеном.

— Я и не знал. Мне позвонила троюродная кузина. Думаю, связь не кровная, а посредством брака. Если бы я знал…

— Не волнуйся об этом. Тебе не подвластна твоя родословная. — И снова его ноздри расширились. — Похоже, его приняли далеко не радушно в твоем доме, да?

— Да, мой господин. Я впустил его лишь потому, что он предложил информацию о Шайке Ублюдков. Он утверждает, что он покинул их и готов выдать местоположение, стратегию, позиции нашего врага.

Король улыбнулся, обнажая клыки, длинные как кинжалы.

— Что ж, тогда я хочу с ним встретиться.

Абалон последовал первому инстинкту, подошел к Рофу и опустился на голый деревянный пол.

— Мой господин, вы должны знать…

Король положил руку на плечо Абалона, и его ладонь была такой огромной, что казалось, она обхватила весь его торс.

— Ты предан мне одному. Я чувствую это. Забудь про вину. Сейчас он в твоем доме?

— Да.

— Тогда я поеду к нему.

— Не будет ли лучше послать эмиссара?

— Мне нечего скрывать, и я не стану бегать от него или девчачьего хора под руководством Кора. Они пытались убить меня однажды, помнишь? Не сработало. Пытались свергнуть меня? Я все еще на троне. Им, черт подери, меня не достать.

Роф, словно мог читать мысли, протянул черный бриллиант, и Абалон обхватил руку, прижимаясь губами к священному камню, согретому плотью мужчины.

— Бутч, — позвал Роф. — Созови Братство. Нам нужно нанести светский визит.

Раздался крик Брата по ту сторону двери, когда Король опустил лицо так, будто мог посмотреть Абалону в глаза.

— А сейчас, Первый Советник, я хочу, чтобы ты внес изменения в расписание на первые два часа.

— Да, мой господин. Сию секунду.

— А потом мы отправимся к тебе домой.

— Как прикажете, мой господин. Как прикажете.

Глава 13

Оказалось, что избавителем Трэза от его плена стало не живое существо. Даже не предмет.

Он добился своей свободы благодаря скромному вентиляционному отверстию, расположенному в верхнем правом углу его обширных покоев, служивших клеткой.

За три ночи до окончательного побега он лежал на спине, с полностью пустой головой, когда поток свежего воздуха задел украшения на его одеждах, холодя кожу. Нахмурившись, он поднял взгляд и увидел решетку в белой стене из гладкого мрамора.

Камеры первого поколения следили за каждым его движением, поэтому он понимал, что нельзя проявлять открытый интерес. Но это навело его на мысли. Тени были способны как дематериализоваться, так и превращаться в дым… что также позволяло путешествовать на дальние расстояния и сохранять при это невидимость.

Он много раз пытался сделать и то, и другое, но терпел неудачи… сначала именно по причине многочисленных провалов он записал в разряд неудачных все мысли о том, чтобы спастись по вентиляции.

Но следующей ночью, без серьезных на то причин, он посмотрел на то, чем они украсили его тело. Камни… сверкающие, драгоценные камни, в, наверное, золотой оправе. Металл был серебряного цвета. Белое золото, да?

Только если… это была нержавеющая сталь. Единственное, через что не могли дематериализоваться вампиры — даже из вида Теней.

Он посмотрел через мраморную комнату в сторону ванной. Даже когда он находился в ванной, когда его тело подвергалось ритуальным омовениям… они не снимали с него сапфиров и бриллиантов, на него надевались воротники с камнями — на его шею, плечи и запястья, лодыжки, — перед тем, как он заходил в воду. А после? Его тело сразу же заключали в кольчугу из камней.

Он закрыл глаза. Почему до него раньше не доходило это?

Прошло еще две ночи, два цикла рассветов и закатов, прежде чем он разработал план. Расписание трапез, купаний, упражнений и обучения всегда менялись, словно они целенаправленно создавали отсутствие шаблона, и приходы айЭма также были случайными, ведь он не был Нареченным и обладал относительной свободой передвижения, доступом во дворец для питания и обучения… но эти привилегии были шаткими.

После мысленных дискуссий, Трэз ни коим образом не менял своего поведения, отношения, привычек, но внутренне его мозг творил, ухищрялся, проверяя теории на предмет осложнений и потенциальных провалов.

Он думал, что выждет больше, но нужный момент настал неожиданно, благодаря опрокинутому подносу с трапезой. Слуга поскользнулся на полированном мраморе, и еда, тарелки, столовое серебро разлетелись в разные стороны. айЭм, вечно помогавший всем, вызвался помочь с беспорядком, и они со слугой ушли в поисках чистящих средств к шкафу в коридоре.

Камерная дверь закрылась со щелчком.

И тогда это произошло.

Двигаясь быстро, Трэз разделся, срывая тонкую кольчугу и украшения с себя, ломая всевозможные застежки, ремни, молнии. Потом, обнаженный и в крови после всех усилий, он закрыл глаза и сконцентрировался.

Его нервозность была столь велика, что он чуть не потерпел крах, особенно когда услышал крики по ту сторону двери, камеры доложили о его действиях с четкостью и быстротой.

Убежденность, что это его единственный шанс, овладела им и придала дополнительных сил.