Пробуждение - Лайза Макманн

— Слушай, этот хиппи на крыльце говорит, что не уйдет, пока не поговорит с тобой. Ты домой скоро вернешься? Это он спрашивает, а я хочу прилечь.

Джейни вздыхает: каждую неделю она отмечает свой рабочий график в календаре. Но это просто удивительно. И то, что она получила чек от мисс Стьюбин. И то, что мать назвала Кейбела хиппи.

— Ма, я буду дома после пяти.

— А что делать с этим типом на крыльце? Следить за ним, или я могу спокойно спать?

— Можешь ложиться. Он не… не маньяк.

«Уж это я знаю точно».

И Джейни вешает трубку.

17.21

Кейбела на крыльце нет.

Джейни заходит внутрь. На кухонном столе лежит придавленная грязным стаканом записка с материнскими каракулями.

Хиппи сказал, что больше ждать не может. Придет завтра. Люблю. Мама.

Она так и написала: «Люблю. Мама».

Что самое примечательное.

Джейни рвет записку на клочки и бросает в переполненное мусорное ведро.

Она переодевается, сует в микроволновку «телеужин»[27] и достает пакет документов, необходимых для поступления в колледж.

Чек на пять тысяч долларов. Кажется, просто бумажка, бросил в ведро — и все. А на самом деле это нечто.

Как и письмо мисс Стьюбин.

Это что-то.

В голове не укладывается.

Она смотрит на стопку бумаг, и все они кажутся чужими, словно не имеют к ней никакого отношения. Бланки запросов о предоставлении финансовой помощи, стипендии, образцы заявлений.

Здорово! Теперь дело сдвинется с мертвой точки.

Правда, у нее нет пока четкого представления о том, чем именно она хочет заниматься. Но точно наукой. Математикой, а может быть, какими-нибудь исследованиями. Например, изучением снов.

Или нет?

Ведь на самом деле ей больше всего хочется выбросить из головы эту дерьмовую, самую дерьмовую часть ее жизни и забыть о ней навсегда.

Она звонит Керри.

— Привет, что делаешь?

— Дома сижу. Одна. А ты?

— А я подумала, не затевает ли кто из твоих богатых подружек вечеринку?

Керри отзывается не сразу.

— А что?

В ее голосе подозрение.

— Ну, не знаю, — напропалую врет Джейни. — Просто тоска заела. Я бы завалилась куда-нибудь с тобой. Может, у тебя свидание или что-то в этом роде?

— Джейни.

— Что?

— Нечего тебе там делать.

— С чего ты взяла? Мне просто скучно. И я никогда не была на этих тусовках, там, на Холме. Знаешь, которые устраивают, когда предков нет дома, а выпивка и все такое прочее остается детишкам.

Помолчав, Керри спрашивает:

— Ты его хочешь найти? Я сейчас к тебе приду.

Она вешает трубку.

Через десять минут Керри появляется в доме Джейни со спальным мешком.

— Можно, я у тебя заночую? — вкрадчиво спрашивает она. — А то ведь так, чтобы с ночевкой, мы не встречались уже целую вечность.

Джейни смотрит на нее скептически.

— Я все-таки не могу понять, что происходит. Может, расскажешь?

Керри бросает свои вещи на кушетку.

— У тебя еда какая-нибудь есть? Я голодная.

Она тянет носом и открывает микроволновку.

— Хм. А может, приготовим что-нибудь настоящее?

— Это мысль, — соглашается Джейни и проводит на кухне ревизию.

Холодильник оказывается на удивление полным.

— Как насчет фахитас?[28]

— Классно, — весело соглашается Керри. Она смешивает две порции водки с тоником, добавляет апельсинового сока и вручает стакан Джейни.

— Слушай, прекрати это, прошу тебя.

— Что? — удивляется Керри.

— Эти твои улыбочки. Меня с души воротит от сладких речей.

Керри хлопает глазами.

— Не пойму, о чем ты. Давай я лучше овощи порежу.

Они готовят еду, и все овощи, что нашлись в холодильнике, уходят на гуакамоле.[29] Джейни берет «телеужин», заворачивает его в фольгу и убирает в холодильник. Наверняка мать его съест. Холодным. На завтрак, например.

К тому времени, когда поспевает фахитас, у Джейни, после второго коктейля, уже заплетается язык, а Керри наливает из бутылки новую порцию.

Они переходят в гостиную и включают музыкальное видео.

— Ну, ты скажешь, что за дерьмо происходит, или нет? — требует Джейни.

Керри вздыхает и смотрит на нее с сочувствием.

— Ох, Джейни. А ты до сих пор тащишься от Кейбела?

Джейни отпивает изрядный глоток и нагло врет.

— Да я… Наплевать мне на него. Я с ним даже не разговариваю.

— А я видела его утром здесь, у тебя на ступеньках. Ты была на работе?

— Да. Кажется, он тут весь день отирался. Мать знаешь как его назвала? Хиппи.

Она смеется.

Керри опрокидывает очередную порцию.

— Bay! — восклицает она. — Погоди, о чем ты? Ах да, Кейбел. Ну так вот, он сегодня у Мелинды. С Шей.

— Да брось ты, он бы не пошел к Мелинде.

Керри смотрит на нее с любопытством.

— А почему нет?

Джейни уже развезло, ее несет.

— Керри, Мелинда лесбиянка. Ты не знала?

— Что?

— Она по уши влюблена в тебя.

— Ничего подобного. С чего ты взяла?

Джейни молчит.

Кто его знает, под каким соусом это преподнести.

И все-таки решается.

— Ты ей снишься. Я видела ее сны.

Керри смотрит на нее в растерянности.

Джейни сидит с каменным лицом.

И тут Керри разражается смехом.

— Ну, Джейни, ты, блин, даешь! Вот это да!

Джейни тоже хохочет.

— Дошло, — говорит она, трясясь от смеха.

Керри пробует фахитос.

— Эй, детка, а ведь получилось совсем неплохо.

Джейни закатывает глаза. Это она у своего Стью переняла такое обращение.

— Ладно, валяй дальше, — требует Джейни.

— Насчет чего?

— Да Кейбела же.

— А, точно. Ну, в общем, как только ты дала ему от ворот поворот, он занялся богатыми девочками. И закрутил с Шей.

— Это при том, что его вроде как накрыли у нее на вечеринке?

Керри хихикает.

— А с кем, по-твоему, он работает? С ее папашей. У них небольшое «соглашение». Шей сама мне говорила. Такая уж она, любит потрепаться. Даже о семейном бизнесе. Хотя слово «травка» мы не упоминаем.

Джейни засовывает в рот кусок.

— Шей сказала Мелинде, что спала с ним, — продолжает Керри и хлопает себя ладонью по губам. — Ой, черт, проболталась!

Джейни молчит. Но как ни странно, ей хочется услышать больше. Вызвать в себе ненависть к нему.

— Вот оно как! Молодец! Времени не теряет. Как ты считаешь? — вызывает она Керри на откровенность.

— Еще бы, — охотно подтверждает Керри, едва не опрокидывая бутылку.

Она наполняет для Джейни стакан.