Индийская страсть - Хавьер Моро

Осознавая важность этих приготовлений, Анита чувствовала, как ее настроение меняется от эйфории до меланхолии. Именно накануне неизбежных празднеств она пережила приступ ностальгии. Она не могла не думать о своих родителях и сестре Виктории. То, что должно было скоро произойти, ее настоящая свадьба, воспринималось молодой испанкой как самое значительное событие в ее жизни, и она испытывала неизбывную грусть, оттого что никто из ее родственников и друзей не будет на нем присутствовать. Зачем ей все эти великолепные празднества, если она не могла поделиться ими ни с кем? Ей казалось, что это все равно что есть без соли: каким бы роскошным ни было блюдо, оно не имеет вкуса.

Письма идут медленно — они приходят с опозданием в четыре-шесть недель, — и это еще больше обостряет ощущение одиночества. А с Лолой нечем делиться. Эта девушка только и делает, что жалуется на все, потому что всего боится. Она боится остаться дома, но и боится выйти прогуляться по саду, объясняя это тем, что там есть змеи и пауки, хотя пока ей еще ни одного не довелось увидеть. Ее пугают аи, одетые в белое, и раздражают вкус карри и запах благовоний. В действительности Лоле все кажется крайне странным, и она ничего не понимает. Хорошо, что рядом с Анитой всегда мадам Дижон, которая демонстрирует другую сторону медали. Непринужденность и спокойствие, излучаемые компаньонкой, являются лучшим лекарством от тревожных предчувствий и тоски. Но этой ночью даже мадам Дижон не удалось успокоить Аниту. Она рыдала, умирая от безысходной грусти, пока не уснула, а тем временем Лола, лежавшая в своей кровати в той же комнате, поддавшись настроению молодой госпожи, тоже расплакалась. И, кроме нее, только бой часов нарушал тишину на вилле Виопа Vista.

28 января. В три часа утра аи матери Его Высочества пришли разбудить невесту. Анита с все еще закрытыми глазами садится в ванну, заполненную не горячей водой, а теплым ослиным молоком, как это делали в старину принцессы из династии Великих Моголов. Через некоторое время после принятия ванны аи просят, чтобы она легла на простыни, расстеленные на полу. Приходит время массажа. Проворные и заботливые руки женщин смазывают ее маслом сезама снизу вверх и, подзадориваемые этим спокойным и неменяющимся ритмом, подобно волнам, двигаются от бедер, доходят до спины и поднимаются к плечам. Одновременно женщины напевают песню о любви Рамы к его богине Сите. Они вытягивают ее руки и начинают нежно массировать их, одну за другой, а потом массируют ей ладони, чтобы заставить циркулировать кровь от запястья к пальцам. Живот, спина, бедра, ступни, пятки, подошвы, голова, затылок, лицо, нос — все тело Аниты словно оживает под мягкими танцующими пальцами ай. Это часть ее вступления в Индию Камасутры и Восток «Тысячи и одной ночи», ибо испанская принцесса должна выйти из своего глубокого сна грусти и достойно предстать перед самым важным днем своей короткой жизни.

Как описывала в своем дневнике Анита, ее причесывали, наряжали и наносили макияж более двух часов. На нее надели атласный лифчик ярко-красного цвета с перламутровыми пуговицами, полностью расшитый золотом, который надевают поверх лифчика из белого шелка, используемого индийскими женщинами вместо застежки. Потом ее завернули в очень тонкий белый шелк и драгоценную ткань сари. Красные туфельки, расшитые золотыми нитками, а также браслеты и ожерелья из жемчуга завершили наряд невесты.

Анита боялась, что если она шевельнется, то весь этот каркас спадет с нее, но аи протянули ей руку, чтобы она стала перед зеркалом и убедилась, что сари удобно и легко носить. Аи гордо улыбались, чувствуя себя настоящими магами, которым удалось превратить мемсахиб в индийскую принцессу.

«Увидев свое отражение в зеркале, я подумала, что это сон, потому что я выглядела как на картине», — записала в своем дневнике Анита.

— Она так похожа на Святую Деву! — воскликнула служанка Лола.

У Лолы не проходит ностальгическое настроение. На самом деле свадьба госпожи, похоже, подействовала на нее больше, чем на саму героиню, и она с трудом сдерживает слезы.

— Если бы ее увидела донья Канделярия… — бормочет Лола. — Будьте счастливы! Пусть Господь всемогущий бережет вас от всякого зла!

Анита тоже расчувствовалась. Она надеялась, что ей не придется раскаиваться ни в чем, но плач служанки смутил ее и заставил еще раз задуматься, что же она делает. Внутри нее разгорался вулкан самых противоречивых эмоций. Чтобы как-то успокоиться, побороть тревогу и не расплакаться, Анита закрылась в своей комнате и, опустившись на колени, принялась молиться Святой Деве, покровительнице Малаги.

Было шесть часов утра, когда в дверь ее комнаты постучали. Анита перекрестилась и вышла к аям, которые повели ее вниз по лестнице. В ее походке было нечто, напоминающее походку раненых во время корриды кобыл, которых снова вывели на арену. Но на этот раз ареной стал блестящий зал, великолепно освещенный и полный людей, главным образом индийцев, празднично одетых. Даже на слугах была красивейшая форма. Внизу ее ждал раджа, который приехал в золоченом экипаже, запряженном четырьмя белыми лошадьми.

— Ты похожа на богиню, — сказал он Аните, когда ее голову накрыли накидкой из сари, и добавил: — Ты не должна видеть мое лицо до окончания церемонии.

«Это был первый раз, когда я увидела Джагатджита в костюме сикха и с оружием, — писала в дневнике Анита. — На нем была бархатная туника цвета синего сапфира, расшитая серебром, панталоны джодхпур и белая сорочка без воротника, застегнутая на пуговицы из сапфиров. К тюрбану цвета семги, цвета королевской семьи, была приколота огромная брошь из изумрудов и бриллиантов. С его пояса свисала великолепная кривая сикхская сабля с серебряной рукоятью, украшенной драгоценными камнями».

По традиции жених тоже не может видеть невесту, и ему на лоб надевают ожерелье из мелкого жемчуга, которое представляет собой что-то вроде бахромчатой занавески. Этот ритуал, древнее наследие ислама, имеет свое объяснение: народный обычай предусматривает, что жених с невестой, когда женятся, незнакомы и никогда друг друга не видели, поскольку свадьба всегда решается и организуется семьями. По традиции сикхов первая встреча лицом к лицу происходит в конце обряда, когда они уже женаты. Этот момент может стать настоящим волшебством, а может, наоборот, малоприятным сюрпризом.

Но этот случай не для принца Капурталы, который шествует до шамианы под скрещенными саблями королевской гвардии и под звуки свадебного марша Мендельсона, исполняемого государственным оркестром. Внутри шатра с одной стороны стоят индийские аристократы и министры, облаченные в нарядные костюмы, а с другой — немного численные представители британской колонии Капурталы: английский губернатор (представитель Британской Короны в Пенджабе, возможно, единственный, у кого больше власти, чем у самого раджи), чья грудь, полностью укрытая наградами, сверкает; врач и гражданский инженер в обществе своих разряженных жен, которые смотрят на Аниту со смешанным чувством презрения и жалости; мадам Дижон в элегантном зеленом костюме и широкополой шляпе. Она встала, чтобы поцеловать Аниту.

— Quel beau destin le vôtre…[16] — сказала она ей, демонстрируя открытую улыбку.

Эти слова дошли до самого сердца Аниты. Ее глаза повлажнели от слез, но она не стала вытирать их из опасения испортить макияж.

Два пожилых сикха в тюрбанах цвета мальвы, с длинными белыми бородами, словно персонажи, явившиеся сюда из восточной сказки, сопровождали новобрачных, пока те не сели на роскошные расшитые подушки, прямо за огромными весами. Анита подумала, что это были священники, но у сикхов нет священников. Верующие обращаются к Библии сикхов, «Грант Сахиб». В этой книге с толстой обложкой из пергамента записан свод учений великих гуру, учителей религии, рожденной здесь, в Пенджабе, чтобы бороться с кастами и анахронизмами индуизма и ислама. Книга является средоточием всякой религиозной деятельности сикхов: перед ней они крестят своих детей, венчаются, а когда умирают, родственники покойного читают вслух целые главы.

Примите эту книгу как вашего учителя,

Признайте человечество как нечто единое.

Нет различий между людьми —

Они все выходят из одной и той же глины.

Мужчины и женщины равны.

Без женщин ничего бы не существовало,

Кроме вечного Господа, единственного, кто не зависит от них…

В дневнике Аниты нашли отражение ее впечатления от грандиозного обряда. Она писала: «Поскольку я ничего не понимала, я принялась внимательно рассматривать все вокруг, чтобы затем рассказать об этом в Испании».