Не хочу слышать нет - Айрис Оллби

Сара облизала губы.

Бум. Вот оно! Дэниел посадил девушку к себе на колени.

— Я готов посвятить всю ночь проверке качества их продукции.

— В самом деле?

Он поцеловал Сару в уголок рта, чтобы возбудить ее так же, как она возбудила его. Дыхание девушки участилось, и Дэниел почувствовал, что его усилия не пропали даром.

— Знаешь, что такое быть старшим в семье? Это означает: работай до седьмого пота, но доведи дело до конца.

Он обнял девушку за талию, нагнул голову, прижался к ее губам и принялся целовать на разные лады, то ли действительно желая слизать с них помаду, то ли стремясь получше узнать каждый сантиметр ее рта.

Услышав блаженный вздох, он забыл обо всем на свете. Его язык вонзился во влажные глубины рта Сары. Когда девушка обняла плечи Дэниела и прижалась сосками к его груди, Пендлтон испытал подлинное наслаждение. Их языки соприкасались, переплетались, порхали, и Дэниел понял, что действительно мог бы целоваться если не ночь напролет, то, по крайней мере, весь следующий час.

Наверное, так оно и вышло бы, если бы Сара не отстранилась. Она с трудом восстановила дыхание и прижала ко рту дрожащие пальцы.

— Еще нет, — слегка удивленно сказала она.

Дэниел проглотил слюну.

— Что «еще нет»?

— Не сцеловал.

Пендлтон поглядел на ее розовые губы.

— Ну, черт побери, дай мне еще пару минут…

Сара покачала головой и с трудом встала. Ноги ее не слушались.

— Допивай пиво, а я тем, временем подам обед.

Дэниелу захотелось вылить пиво себе на голову. Проку от этого было бы больше.

— Обед? — Он схватил Сару за руку.

Сара тихонько кивнула. Ее глаза все еще застилал туман.

— Вспомни, — сказала она, нежно поглаживая его кисть, — обладание — это только полдела.

Дэниел не мог сосредоточиться на еде. Стоило ему чуть успокоиться, как Сара облизывала губы или начинала теребить ожерелье, спускавшееся в ложбинку между грудями, и он вновь терял голову.

— Как десерт? — спросила Сара.

Дэниелу было наплевать на шоколадный мусс со взбитыми сливками, украшенный клубникой.

— Превосходно. Где ты этому научилась?

Сара отвела глаза и отложила ложечку.

— Ну… Я училась кулинарии много лет назад. Один человек оплачивал мои уроки с условием, что я буду готовить ему по окончании курса. — Она подняла бокал и сделала большой глоток. — Я почти все забыла, но рецепт шоколадного мусса отложился в моей памяти. — Она ухитрилась улыбнуться. И в бедрах тоже.

Шутка была неудачная, и Дэниел серьезно задумался, почему время от времени глаза Сары застилаются мглой. Она рассказала ему о своем не слишком благовидном прошлом, но это его не отпугнуло, а только возбудило. Он почувствовал себя увереннее. Сегодня вечером Пендлтон ничем не напоминал мужчину, с которым расплачивались за уроки — и, как он подозревал, не только готовкой. Наверное, воспоминание об этой связи и заставляет Сару грустить. А Дэниел не хотел, чтобы Сара грустила. Он хотел, чтобы она улыбалась. Хотел слышать ее смех. Он много чего хотел.

Перегнувшись через стол, Дэниел взял Сарину ложечку, подцепил ею немного десерта и поднес к губам девушки.

— Говоришь, сладкое откладывается в бедрах? Давай-ка проверим, правда ли это.

У Сары затрепетали веки.

— Конечно, правда. — Но рот она все же открыла и позволила накормить себя.

— А теперь засечем время, — предложил он. — Когда должен появиться результат? Я достаточно долго изучал твои бедра и…

Сара проглотила слюну и покачала головой.

— Дэниел…

Он поднес к ее губам еще одну ложку.

— Ты знаешь, что они у тебя в форме сердца? Конечно, я проводил исследование на расстоянии, но для большей точности надо их тщательно измерить.

Сара выставила вперед ладонь.

— Пожалуйста, не надо. Ты уже угадал мой вес. Этого достаточно.

— Кому достаточно? — Он схватил ее за запястье, заставил подняться со стула и притянул к себе на колени.

— Нам обоим, — Сердце заколотилось о ребра, когда Сара увидела, что в глазах Дэниела горит откровенное и недвусмысленное желание.

— Я выпил пиво. Я съел обед. Все было прекрасно. Десерт отменный. Но все это было наполовину удовольствием, а наполовину — мучением. Вернемся к губной помаде и измерению бедер. — Его губы искривила ленивая, чувственная усмешка, и у Сары захватило дух, — Я не уйду отсюда, пока не узнаю, как устроено твое тело…

Он обхватил ее за талию, провел ладонями по ягодицам и спустился к бедрам. Сара напряглась, ожидая прикосновения к самым чувствительным местам.

— …И как оно подходит к моему.

Девушка припала щекой к его мускулистой груди.

— Ох, Дэн, я знала, что ты обожаешь дразнить людей, — простонала она.

— Я не дразню, а обещаю. — Он сжал ее в объятиях, поднял и понес по коридору. — Куда идти?

Ни один мужчина еще не носил ее на руках, подумала Сара, ощутив комок в горле. Этот рыцарский жест заставил ее на секунду потерять дар речи.

— Прямо.

Пендлтон слегка разжал объятия, девушка медленно соскользнула по его телу и встала на цыпочки. Поцелуй не заставил себя ждать. Язык Дэниела вонзился в ее губы, и у Сары подкосились ноги. Одна рука приподняла свитер, другая тесно прижала ее к животу мужчины. Прикосновение горячей, пульсирующей плоти заставило прихлынуть кровь к ее лону.

Сара подхватила ритм движений Дэниела, и у того вырвался стон.

— Ты слаще шоколада, клубники и…

Сильная рука коснулась груди Сары, и девушка глубоко вздохнула.

— И чего еще? — одними губами произнесла она. Голос Дэниела непостижимым образом сводил ее с ума. Тело ее содрогалось, бедра тесно сжимали упругую выпуклость.

Дэниел вздрогнул.

— Ох, Сара, ты слаще самого эротического сна, который я когда-либо видел, — прошептал он, и это признание бросило ее в дрожь.

Он стащил с Сары свитер, бросил его на кровать и посмотрел на девушку. Сара знала, что приковало его внимание. Сквозь розовый кружевной лифчик просвечивали кончики ее грудей. Она взялась за ожерелье, собираясь снять его, но Дэниел удержал руку девушки.

— Оставь, — пробормотал он, пожирая взглядом ее груди, отчего соски напряглись еще сильнее.

Дэниел тяжело вздохнул и поднял глаза.

— Слушай, как снимается эта штука?

Она улыбнулась и слегка отодвинулась.

— Нужно только попросить…

Он следил за тем, как Сара расстегивает пуговицы и «молнию», как с нее соскальзывают слаксы; а ожерелье тем временем все раскачивалось и раскачивалось. Взгляд Дэниела приковала тоненькая полоска розовых кружев, охватывавшая ее бедра. Он мог бы разорвать ее в два счета и прикоснуться к скрывавшемуся за трусиками горячему источнику. Эта мысль чуть не сгубила его. Он стиснул кулаки, едва удерживаясь, чтобы не схватить Сару и немедля не овладеть ею. Как она может оставаться такой спокойной, когда он сходит с ума? Дэниел открыл рот, чтобы сказать девушке, как она прекрасна, но не смог произнести ни звука.