Мертвец Его Величества Том 3 (СИ) - Оришин Вадим Александрович Postulans

Во-вторых, нужны другие эксперименты. Например: создать сплав железа с другими металлами и применить на нём трансмутацию. Это же получится другой сплав, с другим составом! Тоже нужны опыты!

Что там я ещё про злой металл знаю? Высокая теплопроводность. Как насчёт золотых котлов? В прямом смысле! Опять же устойчивость к коррозии. И сопротивление низкое, можно будет делать золотую проводку, если начну электрификацию.

Нет, это — издевательство над здравым смыслом! Не может такого быть! Так нет, вот он — философский камень. Превращает железо в золото. Жесть! Моя жизнь никогда не будет прежней.

Требовалось провести огромное количество опытов, намного больше, чем у меня было возможностей. Пришлось определять наиболее важные направления. Приказал начать эксперименты со сплавами. Пока у нас нет так много готового металла. Да, звучит смешно, золота алхимики получили много, если чеканить монету. Но мало, если, например, начать эксперименты с паровым котлом.

Да, о чеканке тоже надо будет подумать.

Своего алхимика я запряг в несколько ином направлении. Само золото из всех металлов было для меня не самым бесполезным, конечно, но очень далёким от вершины списка приоритетов. Мне бы чего-нибудь прочного и тугоплавкого. Даже не знаю, если он титан получит (пофантазируем на тему), я вообще смогу собрать печь, чтобы с этим тугоплавким металлом работать? В общем, золото в чистом виде меня не обрадовало.

И я снова отправил алхимики помогать сталеварам. А сам думал — можно ли как-то повлиять на философский камень? В смысле, для меня очевидно: передо мной магический эффект. Да, как-то манипулирующий реальностью, но магический. И получается в процессе золото, а что ещё! Самый ценный (в глазах средневекового человека) металл! А если я мечтаю о другом? О вольфраме, например? В моих глазах вольфрам — кровь богов, не меньше! Хочу вольфрам! Как его получить? Пройти весь путь, который прошёл мой странный подчинённый? Чтобы в конце, слегка поехав крышей, получить металл, который никому вокруг и не нужен даром? Какая ирония будет!

Тем не менее алхимию я изучать начал. Пусть маленькими шажками, пусть через сотню лет, но что-нибудь я и получу.

А затем пришли оружейники, занимавшиеся винтовками. Это был целый трудовой коллектив из девяти конструкторов, всех по именам перечислять — морока, главным стоял Гедеон, бывший кузнечный мастер.

— Господин, мы отстреляли партию. Есть результаты. — улыбнулся оружейник.

— И как?

Мужик задумался, смущённо почесал затылок.

— Да пока не ахти, если честно.

Ну, я чуда и не ожидал.

— Я знал, что это процесс долгий и сложный. Говори как есть.

Гедеон оживился.

— Тогда получается так…

Мужик рассказывал, периодически к нему подключались товарищи, объясняя конкретные узкие моменты, в которых были специалистами. И с их слов получалось, что есть у нас мушкет, причём вполне пристойного уровня. За прошедшее время установили основные плюсы и минусы. Первым плюсом была, конечно, убойность тяжёлой пули. На дистанции в сто шагов мушкетёрам было совершенно «по», кто там перед ними стоит и какие у него доспехи. Даже зачарованная кираса, что могла остановить такую пулю, довольно быстро «перегревалась», и уже на третьем-четвёртом попадании хоть и не разрушалась, но переставала держать кинетический удар. А почти шестидесяти граммовая пуля, прилетевшая на скорости триста метров в секунду, могла сбить с ног или выбить из седла. Если брони нет — вообще караул.

Вторым плюсом была относительная надёжность получившегося оружия. Технических осечек мало, всего-то каждый седьмой или восьмой выстрел не срабатывал. Причины самые разные, если обобщать — несовершенство материала, наши металлы просто не выдерживали нагрузок. Но ничего страшного! Учитывая скорострельность — на бой хватит точно.

Скорострельность относилась, наверное, всё же к плюсам. Как ни совершенствовал молодой лич навык заряжания, всё равно темп «идеальной» стрельбы был — три выстрела в минуту. Идеальный, с прочисткой ствола, пусть и через казну, с очисткой всех деталей и добавлением капли масла в подвижные части. Можно, конечно, пострелять и без чистки. Выстрела три-четыре сделать с интервалом в несколько секунд. Но там настолько быстро забиваются механизмы, что после такого форсажа можно снимать и выкидывать механизм перезарядки, да и со стволом придётся изрядно поработать.

На этом плюсы заканчивались, начинались минусы.

Винтовка была тяжёлой. Скелет, тем более гвардеец, её вполне таскал, но для человека она была неподъёмной. Прицелиться и выстрелить можно только с упора, руками не удержать.

Второй минус — точность. Максимальная прицельная дистанция — две сотни шагов. Дальше пуля отклоняется настолько, что попасть можно только по большой случайности. Да и двести — оптимистично. Если включить больше ручной подгонки и полировке — можно поднять, но мне нужно массовое оружие. Если каждый ствол мастер будет лично по несколько часов обрабатывать — армию я снаряжу к своей старости. В принципе — терпимо. Да, со временем найдём мы способ поднять точность оружия, но пока имеем то, что имеем.

Третий минус — становилась крайне капризной из-за влажности. В дождливую погоду превращалась в копьё, если со штык-ножом, или в дубинку, если без штыка. И снова без повышения качества металла ничего мы с этим не сделаем.

— В целом — нормально, — принял я решение. — Начинайте подготовку к производству.

Проблемы ещё были. Иногда трескался кончик ствола. Не сильно, на стрельбу глобально не влиял, но потом по трещине шла ржавчина. Инженеры ссылались на зависть богов-ремесленников, что не они пушку придумали, вот и мстят. Приходилось принимать хотя бы возможность такой версии. Пули ещё надо дорабатывать, именно они отрицательно сказываются на точности. Удобство использования тоже ни к чёрту, тестировать особо не на ком, скелеты молчат, партизаны. И так далее.

Но первую партию я заказал. Применим и будем совершенствовать. Арбалеты уже уступают мушкетам по ключевым параметрам, а ведь это только сырой прототип! Доработаем, и будет хорошее оружие! А не палка с опцией стрельнуть.

Глава 16

Когда первый ажиотаж после получения философского камня спал, я подошёл к этому вопросу ещё раз, так сказать, критически. А нет ли во всём этом какого-то подвоха?

Сначала наш алхимик. Госсель был маньяком от науки, это понятно, редкость, но случается. Получение пресловутого камня было мечтой алхимика с того момента, как он о камне узнал. За время путешествий успел изучить множество работ своих предшественников. И здесь я, признаться, снова испытал желание побиться головой об стену. Алхимики работали над этой идеей достаточно давно, существовал, естественно, миф, что кому-то, когда-то, в седой древности удалось этот камень получить. Сомневаюсь, смотрю на процесс создания кристалла и очень сильно сомневаюсь. Но не это важно. Эти… ох, как бы подобрать цензурное слово… нехорошие люди пробовали всё подряд, методом тыка пытаясь нащупать процесс. И большим прорывом было открытие самого процесса трансмутации, состоявшееся, судя по рассказам Госселя, века два назад, может, три.

Они реально нащупали метод преобразования одних элементов в другие. Ясен пень, с помощью магии. Оставим за скобками, что это безумно сложно, и подчас требует ингредиентов и материалов больше, чем получается на выходе, неважно. Сам метод возможен. Но!

Эти нехорошие люди помешались на получении золота! Просто потому что! И когда нащупывали методы получения других элементов — бросали. Я когда у алхимика напрямую спросил — почему бросали? Он удивлённо на меня уставился и ответил:

— Но философский камень позволяет получить золото. Если получается что-то другое — это не философский камень.

Чуть не убил кретина. Чудом сдержался.

Возвращаясь к трансмутации. Тот кристалл, что получили мои алхимики, вещь по-хорошему безумно дорогая. И была бы ещё дороже, если бы не электричество. Сделать кристалл настолько приемлемым в изготовлении, что я не заметил, как эти экспериментаторы вбухали материалы аж в несколько штук, пока получили результат и смогли его повторить. Помогло наличие Илии, раз, нашей уже собранной научной базы, облегчающей получение многих материалов и веществ, два. Главным, впрочем, было электричество, именно его отсутствие не позволяло добиться приемлемых результатов никому до Госселя. Его предшественники были вынуждены создавать такие процессы, при которых воздействие электричества заменяется магией, химическими реакциями… ударами молнии, было и такое. Последнее, к слову, и навело алхимика на мысль об использовании генератора.