Великолепное Занятие - Роман Хаер

Подойдя к берегу, я увидел Грома оглядывающего окрестности с видом завоевателя, уже оседлавшего своего могучего коня, который чуть неуверенно стоял на ногах после долгого морского путешествия в темном трюме. Вокруг своего командира стояли десяток воинов. При взгляде на меня Гром издал утробный рык и спрыгнул со спины благородного животного. Потом мы минуты две просто рычали и испытывали кости товарища на крепость, сжимая друг друга в медвежьих объятиях. Я упирался макушкой в подбородок воина, но это вовсе не мешало мне заставлять потрескивать его доспехи и скелет – традиция есть традиция, и если бы я это не делал, Гром очень удивился и заподозрил меня в том, что я к нему начал плохо относиться. Потом я занялся помощью маркитантам войска Грома в размещении солдат, вставших походным лагерем рядом с тогда еще небольшим портом Этой Стороны. Пока я занимался обеспечением войска продовольствием, водой и стройматериалами, наш воин-философ статуей застыл на берегу океана, думая о вечном.

Вечером мы сидели в палатке военачальника и пили эль, вспоминая дела давно минувших дней и ожидая котов во главе с тогда еще полным сил Вожаком, знакомым всем под именем Рыжик, отправившихся в пятисоткилометровое прибрежное путешествие от Института к порту Этот на парусно-магическом корабле. Коты так и не смогли приспособиться к полетам на СВЗшниках, и если работающий скафандр высшей защиты находился ближе полуметра от чутких пушистых телепатов, то они становились как бы ментально "оглушены" силовыми полями. Впрочем, уже в метре от высокотехнологичного оборудования коты мира Ворк не испытывали ни малейшего дискомфорта, так что никаких препятствий для совместной работы котов и СВЗшников не было.

– А она так и не смогла тебя забыть, – неожиданно сказал мне Гром, когда мы уже прилично накачались спиртным. – Из-за этого я отпустил ее в свое время.

– Ты это к чему? – искренне удивился я, совершенно не понимая, о чем идет речь.

– И прав как всегда оказался, – продолжил воин, совсем меня не слушая. – Как только ты затеял свое ханство тут зачинать – тут же все свои кровные связи подняла и к тебе через полмира рванулась как вольная степная птица…

– Стоп! – прервал я поэтичный полет речи сына степей. – Ты это о ком говоришь-то? А то ты тут почти песнь поешь, а я сижу и слушаю тебя, как говаривала одна моя знакомая бабуля-хорошуля, дурак-дураком.

– О бывшей своей жене, – фыркнул Гром, перейдя на нормальный человеческий язык. – О принцессе Цвете.

– А при чем тут Цвета? – задал я идиотский вопрос, по-прежнему ничего не понимая.

– Любит тебя она, – буркнул могучий боец.

– Вот так рап гамбургский, якорный батор…- пробормотал я, полностью обалдев от этой новости и перейдя от удивления на родной язык.

– И чего, неужели не догадывался? – в свою очередь удивился воин, не обращая внимания на мое бормотание, по интонации голоса почувствовав безмерное удивление (еще бы, наверно сложно было в тот момент ошарашенное выражение лица некоего джисталкера истолковать по-другому).

– Да клянусь тебе Светлыми и Темными Небесами одновременно, даже мысли подобной ни разу не возникало! – возмущенно завопил я.

– Да ладно тебе, дух, – сразу начал подтрунивать надо мной Гром. – Хватит смеяться над простым солдатом.

За кого меня принимал один из самых успешных боевых командиров войск Великого Хана Степи – я так и не разобрался. Хотя, предполагаю, ему до этого вообще дела не было – он считал меня, прежде всего, надежным другом, которому бы доверил прикрывать спину. Это настолько перекрывало все остальное, что к моим странностям, не вписывающимся в мир Ворк, Гром относился как к простительным слабостям, вроде кривого носа или тяге к сладостям. То есть он прекрасно все видел – но никакого значения этому не придавал и считал не более чем поводом для шуток-подначек.

Благо разговор продолжить не удалось, а то бы я сдуру всякую чушь нагородил Грому, и потом мне же самому было бы жутко неудобно. В палатку проскользнула Лайна, прибывшая вместе с мужем в качестве главной целительницы войска и закончившая к тому времени возню с пациентами, и я тепло попрощавшись с ребятами, благополучно ретировался, по-прежнему немного не в себе наполовину от количества выпитого эля, наполовину от неожиданно свалившегося на голову откровения.

Наутро прибыл Рыжик во главе экспертного кошачьего подразделения, и пришлось мне заниматься отбором солдат, пригодных для нахождения в непосредственной не боевой близости с противоположной фракцией, поэтому не относящиеся к делу мысли были вытеснены из моей мгновенно распухшей головы. Рыжий руководитель выполнил самую сложную работу – сначала потребовал, чтобы его покормили, после чего забрался на руки к Грому, позволил, чтобы его чесали за ухом, и благополучно уснул. Его подчиненные такой высоты профессионализма пока не достигли, поэтому весь день мы с ними просеивали через сито ведовского внимания сознания бойцов гвардейской тысячи Грома.

Примерно треть бойцов отсеялась – хоть Гром незадолго перед путешествием и отпустил всех своих воинов, которые заявили, что с подлым хищническим отродьем рядом находиться не намерены. Часть из забракованных котами людей, которая никогда бы не примирилась с соседством "подлых хищников", отправилась домой на тех же кораблях, а другая, не совсем безнадежная в плане сосуществования с противоположной фракцией, осталась, пополнив собой гарнизон порта Этот. Некоторые из них тоже со временем отправились домой, но основная часть постепенно привыкла к мельканию представителей Той Стороны и воины Грома достойно несли службу в Порт-о-Инсте и на блок-посту у Жерла.

А впрочем (как пелось в одной известной песенке), песня не о нем, а о любви. Если честно – поначалу встретил я Цвету как своего давнего друга, и даже мысль о каких бы то ни было "отношениях" ни разу не посетила мою голову. Правда, как выдавалось свободное время – любил возиться с ее сыном, имевшим ужасно сложное и плохо запоминающееся имя (любят жители Великой Степи велеречивые наименования), которое я по своей земной привычке сократил в Ветер, а вскоре и вовсе просклонял в Ветерок. Парня я учил драться без оружия, и ребенок очень серьезно относился к этим занятиям, почитая меня почти как своего хана – остальных учителей маленький принц поначалу или гонял или бегал от них. Вскоре на базе привезенных для Ветерка учителей Цвета открыла в Порт-о-Инсте школу, которую сама и курировала.

Вообще принцесса являлась очень деловитой особой. Вскоре без Цветы уже не проходило ни одно официальное событие в городе, а благодаря тому, что по любому мало-мальски серьезному вопросу принцесса сразу обращалась напрямую ко мне, ее распоряжения и земной частью персонала выполнялись практически моментально, что нимало способствовало укреплению авторитета Наместницы Острова Этой Стороны.